РУССКАЯ ТРАДИЦИЯ

ИНФОРМАЦИОННЫЙ СБОРНИК
НАЦИОНАЛЬНО-КОНСЕРВАТИВНОЙ ПАРТИИ РОССИИ
№1, 2003 ГОД, ЯНВАРЬ

СОДЕРЖАНИЕ

1. КОНСЕРВАТИВНОЕ СОЗИДАНИЕ (Краткий вариант Программы НКПР)
2. КОНСЕРВАТИВНОЕ СОЗИДАНИЕ. ТЕЗИСЫ ИЗ ПРОГРАММЫ НКПР
3. Сергей ЛЫКОШИН. КТО В ПРИЦЕЛЕ? (О войне в Святой Палестине)
4. Сергей ЛЫКОШИН. ОСЛИНЫЕ УШИ. Фольклорно-мифологические наблюдения
5. Сергей ЛЫКОШИН.  КТО РУКОВОДИТ НАШЕЙ КУЛЬТУРОЙ
6. ОБРАЩЕНИЕ К ПРЕЗИДЕНТУ И ПРАВИТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, РОССИЙСКОЙ ПРЕССЕ о министре М.Е. Швыдком
7. Эдуард ВОЛОДИН. ПРАВОСЛАВИЕ - СУДЬБА РУССКОГО НАРОДА. Базовые принципы русской консервативной идеологии
8. Эдуард ВОЛОДИН. СИМФОНИЯ ЦЕРКВИ И ГОСУДАРСТВА. Отношение между государством и Церковью в современной России
9. Сергей ПЕРЕВЕЗЕНЦЕВ. КОГДА ИСТОРИИ НЕ БУДЕТ…
10. Аркадий МИНАКОВ. ИДЕОЛОГИЯ САМОДЕРЖАВИЯ.

КОНСЕРВАТИВНОЕ 
СОЗИДАНИЕ
(Краткий вариант)

ИЗ ПРОГРАММЫ
НАЦИОНАЛЬНО-КОНСЕРВАТИВНОЙ 
ПАРТИИ РОССИИ

Россия — это великая держава и иначе, как великая держава Россия просто не может существовать. НКПР будет прикладывать все усилия к тому, чтобы Россия не только сохранила, но и приумножила крупнейшие победы наших предков. России не нужны чужие земли, но ни одной пяди исторически принадлежащей России земли мы не имеем права отдавать. Россия обязана выступать на мировой арене с продуманной, национально-ориентированной политикой, в русле которой необходимо отстаивать интересы русского и всех других российских народов. 
Своей целью НКПР ставит возрождение и созидание великой России, путь развития которой в XXI веке должен и может лежать через восстановление традиционных идеалов, традиционных ценностей, традиционных религий. Этот путь давно обозначен в учениях, собирательным наименованием которых является понятие «русский консерватизм». 
НКПР исходит из того, что мир не может и не должен развиваться по одной модели — коммунистической, либеральной или любой другой. Мир не представляет собой единой цивилизации, наоборот, мир — это совокупность различных цивилизаций, различных культурно-исторических типов. Поэтому торжество мира — в торжестве традиционализма. 
С точки зрения русского консерватизма, Россия изначально была, остается и будет оставаться особой цивилизацией (особым культурно-историческим типом). Своеобразие России определяется национальными, религиозными, географическими, природными и другими факторами. Но главный фактор — духовный. Когда Российское государство и русский народ осознавали свои духовные задачи в мире, понимали во имя каких духовных целей и какого духовного смысла они живут, то Российское государство поднималось на высшие ступени своего исторического величия. И сегодня духовное оздоровление, возвращение в нашу жизнь великого духовного смысла бытия — это единственный и самый важный способ возрождения нашего Отечества. И это не умозрительная, а вполне прагматическая задача сегодняшнего дня.
Основу духовного, государственного и культурного бытия русского народа составляет Православие. Поэтому мы видим в Православии не только конфессиональную принадлежность русской нации, но и важнейшую компоненту национальной идеологии и психологии традиционного общества.
Русский народ — это духовно- и государствообразующая нация среди других российских народов, объединяющая все народы России в единое целое, в истинную «цветущую сложность». В настоящее время русский народ является народом, насильственно разделенным. Важнейшая цель нашей партии — объединение всего русского народа в едином государстве.
Истинное развитие российского общества и человека — это, прежде всего, духовное развитие, выраженное в укреплении религиозных и нравственных основ бытия. Сама сущность человека, как главного элемента истории, предполагает приоритет духовных ценностей. Становление истинной духовности необходимо обеспечит и рост материальных благ общества. Развитие общества невозможно без неукоснительного и строжайшего соблюдения принципа народной справедливости: распределение благ согласно реальным трудовым затратам, согласно количеству и качеству труда. И, наконец, общество может развиваться только тогда, когда оно обеспечивает дальнейшее развитие, иначе говоря, создает условия для преумножения духовных и материальных ценностей, которые обеспечат существование последующих поколений.
Возврат к традиционным основам бытия, решительный отказ от «социальных мифов», которые во все времена были истоками революционных потрясений в обществе, признание органического, эволюционного пути развития, стремление к тому, чтобы в душах народа России поселились мир и спокойствие — вот что декларирует НКПР. 

ГОСУДАРСТВЕННОЕ СОЗИДАНИЕ
В области государственного созидания НКПР утверждает, что цель Российского государства — обеспечение духовного и материального становления общества, преумножение народа, обеспечение принципов социальной справедливости и возможности дальнейшего развития страны. Главной задачей своей деятельности в области государственного строительства НКПР видит создание единого унитарного Российского государства, опирающегося на развитую систему органов самоуправления на уровне сел, городов и районов. Создание истинно народного государства, объединение усилий органов самоуправления и центральной государственной власти в решении общих национальных проблем — вот задача-максимум НКПР. Однако НКПР понимает, что путь к этому должен быть эволюционным и лежит через последовательное внесение поправок в Конституцию России, отражающих объективное стремление русского народа к целостности государства. 
НКПР считает, что Росси необходим стабилизационный период, в ходе которого будет восстановлена великая государственность и возрождена национальная жизнь. За этот исторически краткий период создадутся и окрепнут такие государственные и общественные институты, организуются политическое сознание социальных групп и всего общества для того, чтобы подготовить страну и народ для жизни в условиях свободы, достоинства и верности национальным идеалам. Какую форму правления выберет свободный народ — решать народу и истории, но НКПР свято верует и уповает, что выбор будет в пользу православного монархического государства, где сословные интересы и национальные надежды совпадают с историческим движением русского народа и всего человечества.

ДЕМОГРАФИЧЕСКОЕ СОЗИДАНИЕ
Тяжелейшая ситуация в области демографии определяет проблему демографического созидания, как одну из наиглавнейших. Катастрофическое уменьшение населения России поставили всех нас перед перспективой скорого исчезновения русского народа с лица земли. 
НКПР считает, что одной из главных причин демографического кризиса является духовная деградация общества в условиях радикально-либеральных социально-экономических и политических реформ. Русский человек, воспитанный православием, не хочет и не может жить в бездуховном «обществе потребления». Главный путь выхода из демографической катастрофы НКПР видит в скорейшем отказе от пагубного для России радикально-либерального курса реформ и переходе к традиционно-консервативным методам развития страны. К экономическим мерам преодоления демографической катастрофы в России необходимо отнести, частности, следующие:  введение налоговых льгот и дотаций для семей с тремя и более детьми; государственное обеспечение прогрессивного материального и морального поощрения семей в связи с рождением каждого нового ребенка; государственное обеспечение системы детского здравоохранения; принятие Закона о Государственном Фонде семьи, матери и ребенка, бюджет которого должен в обязательном порядке наполняться за счет средств, перечисляемых из прибылей крупнейших частных предприятий, приватизированных в 1990-е гг., принятие жесточайших законов по борьбе и искоренению наркомании и обеспечение неукоснительного их исполнения и др. 

КУЛЬТУРНОЕ СОЗИДАНИЕ
НКПР понимает культуру России и русского народа как целостное явление, сложившееся на основе Православного миросозерцания и миропредставления, положительного опыта духовной, бытовой и творческой деятельности русского народа на протяжении всей своей истории. НКПР признает примат культуры над экономикой и политикой, считает, что положительно духовно-культурное бытие народа обеспечит его материальное процветание.
Одна из важнейших задач — поддержание традиционных форм вероисповедания, с приоритетным отношением к Православию в качестве духовно- и государствообразующей Веры, ставшей фундаментом созидания государственной идеологии и формирования базовых ценностей русской культуры. Мы признаем необходимость и всемерно развиваем братское единство Православия с традиционными религиями России (исламом, буддизмом и др.) во имя общего процветания российского народа. 
НКПР считает, что народ обязан отстаивать приоритетное положение русского языка в сложившихся формах употребления, ибо русский язык не только «средство общения», но и носитель божественной предопределенности в объединении народов в Российское государство, выразитель смысла духовной, предметно-бытовой и политической общности граждан России.
НКПР добивается цензурных ограничений в области культуры, направленных на устранение из произведений литературы и искусства безнравственного, богохульного и порочного содержания.

СОЗИДАНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ
Один из самых реальных путей вывода России из системного кризиса — максимальное и скорейшее развитие сферы науки и образования, которые в результате способны превратить нашу страну в ведущую мировую державу. Наука и образование — это отрасли стратегического значения для народа и Российского государства в XXI веке. Ведь то государство, которое будет держать первенство в этих сферах, и будет ведущим в мире. 
Для того чтобы Россия смогла осуществить прорыв в области науки и наукоемких технологий, необходимо не просто сохранить, но развить и приумножить национальные особенности российской системы образования. Национальные особенности российской системы образования заключаются в следующих условиях: доступность, всеобщность, бесплатность, обязательность и максимальная государственная поддержка, высокий уровень содержание образования. НКПР считает, что сегодня необходимо выработать новую философию образования. Главная задача новой философии образования — возвращение в нашу жизнь великого духовного смысла бытия. Это можно осуществить только в русле православного вероучения и с опорой на лучшие достижения русской культуры. Поэтому православное миросозерцание должно стать методологической основой и системы образования, и педагогики, как науки. Все предметы должны преподаваться, как осмысленные сквозь призму православного миросозерцания. Но сегодня НКПР полностью поддерживает необходимость введения в государственных образовательных учреждениях курса «Основ православной культуры». 

ЭКОНОМИЧЕСКОЕ СОЗИДАНИЕ
Процесс радикальных экономических преобразований привел Россию в 1990-х гг. XX века к значительной трансформации форм хозяйственной деятельности. Этот процесс сопровождался глубоким кризисом промышленного и сельскохозяйственного производства, хищническим перераспределением национальных богатств, значительной дифференциацией населения, ростом социальной напряженности при продолжающемся снижении международного авторитета страны.
Современная организация экономики России не отвечает эволюционно сложившейся на протяжении веков хозяйственной культуре страны. Обращение к историческому опыту, восстановление доказавших свою эффективность экономических институтов, таких, как потребительская и производственная кооперация, Общества Взаимного кредита, отвечающие интересам реальных производителей, способны дать мощный толчок экономическому росту. Традиционно в России главную роль в решении национальных экономических проблем играло государство, определяя меры по освоению новых земель, эффективной территориальной организации производств, четкому функционированию транспорта и связи. 
Ключевыми понятиями в экономическом блоке являются многоукладность и достатк. Под многоукладностью подразумевается многообразие стилей хозяйствования, или хозяйственных укладов, сложившихся эволюционно под воздействием природно-климатических и исторических факторов и параллельно сосуществующих. При этом для каждой территории с устоявшимися традициями, национальным составом, социальной культурой и природно-климатическими условиями характерен особый хозяйственный уклад со своими отличительными чертами. Уклады не суть последовательно сменяющие друг друга стадии общества, а параллельно сосуществующие формы хозяйственной деятельности, обусловленные исторически, имеющие свои оттенки этического восприятия экономики.
Поэтому главным тезисом экономической программы является утверждение, что широкое, многоплановое и устойчивое развитие российской экономики может произойти в том случае, когда каждый сложившийся эволюционно хозяйственный уклад будет работать с максимальной отдачей в той географической местности, где он максимально эффективен.
Важно отметить особое понимание прогресса. Он понимается не как максимальное удовлетворение существующих, могущих возникнуть потребностей у населения, а как достижение необходимого достатка, позволяющего людям с уверенностью смотреть в завтрашний день, не замыкаться на бытовых, социальных и техногенных проблемах, больше времени уделять воспитанию детей, духовному и культурному развитию. Более того, долгосрочный курс экономической политики государства должен быть направлен на снижение тех потребностей, удовлетворение которых ведет за собой нарушение экологического равновесия, чрезмерную эксплуатацию невосполнимых природных богатств. 
В области экономического созидания НКПР предлагает ориентироваться на «модель Хозяйственной Гармонии». Мы признаем необходимость равновесия между потреблением материальных благ и духовным развитием. Это возможно в случае понимания прогресса не как постоянного удовлетворения растущих материальных потребностей, а возможности как можно меньше времени тратить на решение техногенных и антропогенных проблем, но всё большие усилия отдавать духовному совершенствованию человека. При таком понимании прогресса становится реальной возможность гармонии между удовлетворением человеческих потребностей и бережным использованием природных богатств. Иначе говоря, возможно существенное смягчение раздутой проблемы ограниченности ресурсов и безграничности потребностей за счет умеренности, разрушения культа материальных ценностей, отказа от искусственно навязанного потребления. 
НКПР исходит из того, что экономика России является многоукладной в силу исторических и экономико-географических факторов. Поэтому экономические меры в каждом регионе должны учитывать социально-экономические, демографические, климатические особенности и его геополитическое значение для России. 
Как в многоукладной экономике, в России присутствуют различные стили хозяйствования и хозяйственные формы, сложившиеся эволюционно. Следовательно, только в случае максимальной отдачи от каждого уклада, максимальной производительности каждой хозяйственной единицы возможен экономический рост и качественное развитие экономики. Главная цель оздоровления понимается как переход от посреднической и экспортно-сырьевой к производительной экономике.
НКПР считает целесообразным преобладание государственной собственности в стратегических отраслях и сферах при поощрении частной инициативы на уровне среднего и малого бизнеса. НКПР выступает за усиление государственного регулирования в экономике и резкое усиление государственного контроля в стратегических отраслях экономики.
Внешнеэкономическая и торговая деятельность России должна ориентироваться на экспорт продукции наукоемких и высокотехнологичных отраслей, подъем которых необходимо обеспечить за счет целевой Государственной Программы. Необходимо снижение зависимости России от международных финансовых капиталов, ускоренный переход от экспорта сырья и ресурсов к экспорту готовой продукции. 
НКПР выступает за свободу частного предпринимательства, комплексный подъем производительных сил страны. 
11. НКПР считает, что общее материальное благосостояние России складывается из достатка её граждан. Порядок в государстве и его стабильность основываются на прочной, зажиточной патриархальной семье. В числе мер, направленных на социальное обеспечение граждан России особо важными НКПР считает: Государственную Программу по защите материнства, отцовства и детства; Государственную Программу социальных пособий и денежных субсидий молодым семьям; увеличенное налогообложение холостяков с определенного возраста; Государственную Программу бесплатного воспитания на основах традиционных культурных ценностей; обязательное бесплатное медицинское страхование; обязательное бесплатное полное среднее образование; увеличение стипендий и социальных льгот учащимся ВУЗов; Государственная Программа по социальным гарантиям пенсионерам.
Жилищно-коммунальное хозяйство, строительство, транспорт, связь. Износ коммуникаций жилищно-коммунального хозяйства близок к предельному. Все учащаются факты снижения качества коммунальных услуг. Наряду с этим на плечи жильцов все больше и больше перекладывается тяжесть оплаты за жилищно-коммунальные услуги. Необходимо приостановить дальнейшую реализацию нынешних программ реформы жилищно-коммунальной сферы и реформы энергосистем и принять Государственную Программу обеспечение реформы жилищно-коммунального хозяйства. Надо искать решение главной жилищной проблемы — жилье для малообеспеченных. Для этого законодательным путем необходимо стимулировать привлечение средств в строительство со стороны обеспеченных слоев населения. 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
НКПР видит будущее России и русских людей в сильном государстве единой многогранной культуры, ясно и всесторонне выражающем весь исторический опыт духовного созидания. Но сила и дух великого духовного и культурного наследия предков должны быть дополнены современным опытом русской жизни в положительном и созидательном смысле ее содержания. 

ДЕСЯТЬ БЛИЖНИХ ДЕЛ
НАЦИОНАЛЬНО-КОНСЕРВАТИВНОЙ
ПАРТИИ РОССИИ
1.	Принятие Закона о русском языке
2.	Принятие Закона о русском народе
3.	Разработка и принятие Государственной Программы «Духовное становление народа»
4.	Разработка и принятие Государственной Программы бесплатного воспитания  молодежи на основах традиционных культурных ценностей
5.	Разработка и принятие Программы «Государственное созидание» (организация процесса пересмотра конституционных норм в области федеративного и административно-территориального устройства, разработка Закона о государственном управлении и местном самоуправлении)
6.	Принятие Закона о коррупции
7.	Разработка и принятие Программы «Демографическое возрождение России»
8.	Разработка и принятие Программы «Экономическая Гармония»
9.	Принятие и разработка Программы «Национальная школа России»
10.	Разработка и принятие Государственной Программы обеспечения реформы жилищно-коммунального хозяйства

КОНСЕРВАТИВНОЕ 
СОЗИДАНИЕ

ТЕЗИСЫ ИЗ ПРОГРАММЫ
НАЦИОНАЛЬНО-КОНСЕРВАТИВНОЙ 
ПАРТИИ РОССИИ

Россия — это великая держава и иначе, как великая держава Россия просто не может существовать. Созидание великой России в XXI веке должно и может осуществиться через восстановление традиционных идеалов, традиционных ценностей, традиционных религий. 
Мир не представляет собой единой цивилизации, наоборот, мир — это совокупность различных цивилизаций, различных культурно-исторических типов. Россия изначально была, остается и будет оставаться особой цивилизацией (особым культурно-историческим типом) в мировом пространстве. Своеобразие России определяется национальными, религиозными, географическими, природными и другими факторами. Но главный фактор — духовный. И сегодня духовное оздоровление, возвращение в нашу жизнь великого духовного смысла бытия — это единственный и самый важный способ возрождения нашего Отечества. 
Основу духовного, государственного и культурного бытия русского народа составляет Православие. Поэтому мы видим в Православии не только конфессиональную принадлежность русской нации, но и важнейшую компоненту национальной идеологии и психологии традиционного общества.
Русский народ — это духовно- и государствообразующая нация среди других российских народов, объединяющая все народы России в единое целое, в истинную «цветущую сложность». В настоящее время русский народ является народом, насильственно разделенным. Важнейшая цель нашей партии — объединение всего русского народа в едином государстве.

— В области государственного созидания НКПР утверждает, что цель Российского государства — обеспечение духовного и материального становления общества, преумножение народа, обеспечение принципов социальной справедливости и возможности дальнейшего развития страны. Главной задачей своей деятельности в области государственного строительства НКПР видит создание единого унитарного Российского государства, опирающегося на развитую систему органов самоуправления на уровне сел, городов и районов.
— НКПР считает, что России необходим стабилизационный период, в ходе которого будет восстановлена великая государственность и возрождена национальная жизнь. Какую форму правления выберет свободный народ — решать народу и истории, но НКПР свято верует и уповает, что выбор будет в пользу православного монархического государства, где сословные интересы и национальные чаяния совпадают с историческим движением русского народа и всего человечества.
— НКПР считает, что важнейшая проблема сегодняшнего времени – вымирание народа. Одной из главных причин демографического кризиса является духовная деградация общества в условиях радикально-либеральных социально-экономических и политических реформ. НКПР предлагает ряд эффективных мер, в том числе и социально-экономического характера, которые позволят в краткие сроки преодолеть тяжелейший демографический кризис в России.
— В области культурного созидания НКПР признает примат культуры над экономикой и политикой, считает, что положительно духовно-культурное бытие народа обеспечит его материальное процветание. Одна из важнейших задач — поддержание традиционных форм вероисповедания, с приоритетным отношением к Православию в качестве духовно- и государствообразующей Веры, ставшей фундаментом созидания государственной идеологии и формирования базовых ценностей русской культуры. Мы признаем необходимость и всемерно развиваем братское единство Православия с традиционными религиями России (исламом, буддизмом и др.) во имя общего процветания российского народа. 
— Один из самых реальных путей вывода России из системного кризиса — максимальное и скорейшее развитие сферы науки и образования, которые в результате способны превратить нашу страну в ведущую мировую державу. Наука и образование — это отрасли стратегического значения для народа и Российского государства в XXI веке. НКПР считает, что сегодня необходимо выработать новую философию образования. Главная задача, стоящая перед образованием — возвращение в нашу жизнь великого духовного смысла бытия. Это можно осуществить только в русле православного вероучения и с опорой на лучшие достижения русской культуры. Поэтому православное миросозерцание должно стать методологической основой и системы образования, и педагогики, как науки. 
— В области экономического созидания НКПР предлагает ориентироваться на разработанную партией «модель Хозяйственной Гармонии». Главная цель оздоровления понимается как переход от посреднической и экспортно-сырьевой к производительной экономике. НКПР считает целесообразным преобладание государственной собственности в стратегических отраслях и сферах при поощрении частной инициативы на уровне среднего и малого бизнеса. НКПР выступает за усиление государственного регулирования в экономике и резкое усиление государственного контроля в стратегических отраслях экономики. 
— НКПР считает, что общее материальное благосостояние России складывается из достатка её граждан. Порядок в государстве и его стабильность основываются на прочной, зажиточной патриархальной семье. В числе мер, направленных на социальное обеспечение граждан России, НКПР разработала ряд Государственных программ по защите социальных гарантий граждан.

Сергей ЛЫКОШИН	Председатель Президиума НКПР
КТО В ПРИЦЕЛЕ?
(О войне в Святой Палестине)
Израильская пушка, утвержденная на крыше паломнического здания Русской Православной Церкви в Вифлееме, обстрелы храмов Святой земли, безумная резня палестинских подростков, женщин и стариков - не просто нарушение международного права и прав человека, о чем робко лепечут европейские и наши политики разных уровней.
Надругательство над святынями всей христианской цивилизации, попрание элементарного права человека на защищенность в собственном доме и на родной земле, мерзкая личина геноцида - вот что составляет суть действий известного в мире палача-сиониста, "мясника" Шарона, ставшего во главе еврейского государства.
Ненависть, боль, омерзение, готовность вступиться за жизнь гибнущих палестинцев, среди которых немало православных христиан, - вот те чувства, которые испытывают честные и верные традициям Веры граждане России.
Историческая ненависть израильских оккупантов в отношении исламских и христианских святынь имеет первопричины, широко известна и не требует объяснений.
Коварству самоутверждающегося политического сионизма, на протяжении столетий противопоставляющего собственные интересы всех вер и народов, существует лишь один исторический аналог - геноцид Третьего рейха, нанесший огромный физический и духовный ущерб не только еврейскому, но и всем народам Европы, включая немецкий. Пройдя все испытания холокостом, получив за страдания милосердный дар от организации Объединенных Наций - возможность создания независимого еврейского государства Израиль - политический сионизм всеми силами пропаганды и насилия утверждается на землях независимого палестинского государства, создав общемировой миф о палестинском терроре, распространяя свою омерзительную идеологию во всех странах Ближнего востока.
Ныне настал новый этап оккупационной политики Израиля. Используя развернутую силами нового мирового порядка идеологию антитеррористической войны, "раскручивая" ее основные постулаты о "развитых" и "слаборазвитых" цивилизациях, поправ все принципы суверенных прав и границ, положенные в основу международного сотрудничества, Израиль выявил свое варварское значение и встал на первую линию борьбы с Восточным Христианством.
Нелепо и глупо полагаться на какие-либо оправдания агрессора, грубо нарушающего мир в наиболее взрывоопасном регионе Ближнего Востока.
Мы уже слышали прямые угрозы Русскому Православию из уст одиозного пропагандиста "Pax Americana" Збигнева Бжезинского, видим весь двусмысленный и двумерный масштаб геополитической и экономической войны, развернутой против России, ее целостности и добросовестного сосуществования в ней Ислама и Православия. Кого-кого, а нас не надо учить в определении качества намерений претендентов на новое мировое господство.
Россия православная в союзе с исламскими братьями никогда не стояла и не встанет на колени перед любым зверем, в какие бы одежды и шкуры он не рядился.
Любой рационализм действий наших политиков понятен и объясним, но и ему должен быть положен предел, когда речь идет о будущем России.
Враг, показавший свое коварство в Палестине, неизбежно и обязательно проявит себя и в России. Именно поэтому и именно сейчас мы обязаны четко и мужественно заявить о своей поддержке палестинского народа и его суверенного права на собственное государство, оказать ему все виды политической, экономической, военной, гуманитарной помощи и сделать все возможное для изгнания и обуздания агрессора. В этом состоит настоящий и будущий интерес единой и неделимой России.
Кто бы и что бы ни говорил, указывая на наши экономические трудности и организационные недостатки, о нашей государственной слабости, мы должны свято помнить о собственном историческом величии и духовно-историческом предназначении. Мы - великие по определению, потому что живем в Великой России.
В былые времена, в XIX веке Россия объявляла войну всей Европе за одну попытку передачи ключей от Храма Рождества Господня в Вифлееме в чужие руки. Войну, увы, тогда Россия проигрывала, но честь, величие и единство сохраняла. Ныне наша честь уже поругана самим фактом направленности израильских орудий с Православного дома паломников на Православный Храм Господен в Вифлееме.
Будем молчать и ждать врага в храмах России, господа политики?
Уверен, это "терпеливых" политиков будущая Россия заклеймит позором и проклянет со всех папертей и минаретов.

Сергей ЛЫКОШИН	Председатель Президиума НКПР
ОСЛИНЫЕ УШИ
Фольклорно-мифологические наблюдения
Как бы нам, православным, научиться смотреть на происходящее в мире просто? Видеть события в истинной сути и не оценивать их в кривом зеркале телеэкрана и продажной прессы?
"Мир изменился после 11 сентября..." 
Это навязчивое заклинание несется из всех застекленных подвалов и вонючих, загаженных подъездов мировых и московских общечеловеческих агенств. "Антитеррористическая каолиция доказала способность человечества противостоять террору исламистов", "палестинские экстремисты и боевики Хамаза получают достойный отпор со стороны Израиля", "евро гарантирует стабильность Европе", "Россия и президент сделали свой выбор в пользу Запада". Смысловая галиматья настолько очевидна, а набор штампов так уныл, что в двусмысленной подлости каждого не сомневается разве что младенец.
Вот еще одна новость.
На разгромленной базе террористов, в одном из частных домов афганского Джелалабада обнаружена видеокассета, на которой пресловутый двойной агент Лэнгли и Эр-Рияда в дружеской беседе с никому неизвестным арабским шейхом изливает свои восторги и признания по поводу событий сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне. "Мы заранее подсчитали число жертв у врага...", "Я не ожидал, что башни разрушатся полностью...", "Мы террористы, мы убивали и будем убивать...", "Ждал известий у радиоприемника". - Авторы неискусного дубляжа из неизвестного нам американского университета Джона Хопкинса (должно быть, великий просветитель, вроде нашего Михаила Ломоносова, пришедший пешком на атлантический берег с окраин Бердичева или Жмеринки), даже не позаботились о достоверности и художественном содержании диалога, произносимого в духе полицейского протокола-признания неуловимого доселе в горах Торо-Боро международного злодея.
Вот уж фабрикат, так фабрикат! Невольно усомнишься в уважении его авторов к умственным способностям американских патриотов и всех доверчивых "граждан мира".
В иные времена бывали и мы в Джелалабаде, слышали, как под аккомпанемент ночной перестрелки кричат среди пальм обезьяны и попугаи, видели выходящие из приграничного Асадобада танковые колонны, помним о тяжкой одуряющей, до галлюцинаций доводящей тропической жаре. Чего в тамошних домах и дуканах только не находилось - вплоть до редкого тогда в России цейлонского чая и еще более редких видеокассет. Вот и у американцев своя удача!
Впрочем, если говорить серьезно, то задача этой, как представляется ее авторам, своевременной провокации вполне понятна. Следующее за показом пленки разъяснение, что наконец-то полностью доказана полная непричастность Израиля и Моссад к взрывам Всемирного Торгового Центра и Пентагона и тем самым полностью оправдана агрессия, то есть операция возмездия США и стран-союзниц по коалиции в Афганистане, а также будущие акты мщения в странах-изгоях - Ираке, Сирии, Ливии, Сомали, Судане и прочая, и прочая, и прочая... - ставит все на свои места.
Много в истории было случаев, когда на ворах загоралась шапка, а крики поднебесных ивиковых журавлей разоблачали подлых убийц невинных женщин и детей. Но чтобы так, но чтобы так! Тут невольно вспомнишь о ином мифологическом примере - восточно-античном. Некоего алчного царя Мидаса покровитель муз Аполлон за жульническое решение на музыкальном турнире в пользу козлоногого Пана наградил ослиными ушами. Царь, как мог, скрывал эту великую тайну под фригийской шапочкой, но, увы, не мог скрыть ее по понятной причине от брадобрея. А тот не в силах сдержаться до конца, нашептал об этой тайне в земляную ямку, откуда вырос вскоре не то тростник, не то кустарник, разшелестевший о достоинствах Мидаса всем ветрам и весям.
Брадобреи - народец древний и лукавый. Севильские, московские, сибирские и - убежден - вашингтонские цирюльники и парикмахеры, особенно допущенные к царственным телам, - людишки крайне опасные.
И наш случай не исключение. Угодливое нашептывание в воронки от сверхтяжелых бомб отозвалось по всему миру.
Об ослиных ушах алчных и тупых негодяев, борющихся за утверждение единого для всех нового мирового порядка, который пока так и не наступил с момента чудовищной и кровавой провокации на Манхэттэне 11 сентября уходящего года, кричат ныне все опаленные пальмы Джелалабада, тростники Ирака, дубравы Боснии и Косовского края, ветви сожженных оливковых садов Палестины, твердят уста всех честных граждан и истинных патриотов православного, исламского и даже протестантско-католического мира. В этом смысле американский медиа-рупор спецслужб Израиля превзошел все надежды хозяев этой древней и вечно юной страны.
Глупость, равно как и шило, в мешке не утаишь! Эта уже наша природная, из опыта прошлого почерпнутая фольклорная истина. Как говорится: "По заслугам и честь!"
У нынешнего властителя иудейского - ослиные уши. И от этого никуда не денешься.
А нашим-то политикам - просвещенным европейски образованным общечеловечным - негоже, ох как негоже в этом качестве соответствовать.

Сергей ЛЫКОШИН	Председатель Президиума НКПР
КТО РУКОВОДИТ НАШЕЙ КУЛЬТУРОЙ
Культуре в современной России не везет, не ко двору пришлась она руководству страны в трудное десятилетие "великих реформ" конца двадцатого столетия.
Судя по всему нет до нее дела и нынешнему Правительству во главе с Михаилом Касьяновым. Иначе, чем объяснить что министром культуры стал театральный критик невысокой общественной репутации и сомнительных административных способностей.
Об опасности назначения министром культуры Михаила Ефимовича Швыдкого российская культурная  элита заявила сразу. Было очевидно, что "деятель культуры", активно выступавший за "реституцию" некоторых европейских ценностей, оказавшихся в музеях России и проявивший, мягко говоря, не патриотические суждения на предмет отечественного достояния, не может решать ее, культуры, судьбу. Подобное назначение, что мышь, запущенная в сыр. Конечный для культуры результат вполне предсказуем, если не предопределен! Однако назначение состоялось, и первые результаты, что называется, — на лицо. 
Каковы же эти итоги пребывания Михаила Швыдкого у власти над культурным достоянием?
Сначала о "достижениях". Как и предполагалось, механизм коммерциализации запущен основательно и надолго. Коллекции живописи, антиквариат из лучших музейных собраний России регулярно отправляются в дальние путешествия на долгие сроки. В Англии открывается даже филиал Эрмитажа, где, надо полагать, на очень выгодных условиях будет размещена постоянно действующая экспозиция из эрмитажного собрания. Очевидно, для удобства культурного просвещения соотечественников: прибыл в Лондон — посети Эрмитаж. Лондон и Питер — города-побратимы!
Следующее "достижение" — поддержка творческого сообщества, скажем, театральных деятелей. Деньги из казны на театр отпускаются большим и полновесными "кусками". Один из театральных центров, будто специально выстроенных к приходу Михаила Ефимовича, получил такую толику бюджетного сыра, что даже аудиторы Счетной палаты ахнули и… строго указали на неправомочность  расходов. (Конечно, не расправляться же с культурой, как с каким-нибудь главой администрации, допустившим переадресацию бюджетной копейки!)
Поддержали и творческие союзы. Мизерные стипендии, средства на отдельные мероприятия — скромно, но дают. Только вот беда: в ряде случаев эти средства почему-то направляются в коммерческие организации, созданные при участии другой общественной организации, например, "Российского фонда культуры" и при этом "за обслуживание" отстегивается вполне круглая сумма в пользу этих партнеров Минкульта. Откажись Союзы писателей России от этой схемы взаиморасчетов, и не видать им средств на проведение творческих совещаний молодежи. Как известно: "Хозяин — барин". 
К числу "достижений", наверное, следует отнести и бесконечные возвраты к нам фрагментов архивов и кусочков панно "янтарной комнаты". Что за этим стоит? Коммерция или "реституция"? Бог весть. Вот только справедливо подметили СМИ, что на процедурах передачи этих несомненных культурно-исторических ценностей присутствуют представители мира антикварной торговли, скажем, известного аукционного дома "Кристи"… Это, наверное, из добрых чувств к коллеге. Ведь, злые языки утверждают, что сфера личного бизнеса министра тесно связана с антикварной торговлей.
Кстати и о встречной, "домашней реституции". Как только речь заходит о возврате награбленного за многие годы гонений на нее, так министр горой встает на защиту госинтересов. Тоже ведь "доблесть"!
Любит наш Михаил Ефимович поговорить о бедности библиотекарей, музейных работников, о том, что в казне не хватает средств на поддержку их трепетного дела и пропаганды культурного достояния Отечества.
Именно поэтому, вероятно, те же аудиторы отметили хроническую болезнь недофинансирования Министерством именно  этой сферы культурного труда. И это при значительных средствах, уже поступивших на счета Министерства именно на эти цели!
Хорош Михаил Ефимович и в разговорах о коммерциализации клубной работы! Красиво и выразительно говорит с думской трибуны о том, что в рыночных условиях "на селе" надо учиться зарабатывать средства на поддержание домов культуры и клубов, а не охать, да ахать, что они разрушаются и приходят в запустение. Тут, как говорят, политики: без комментариев. Ибо благие пожелания министра поселянам прямо расходятся с их возможностями. В наших бывших колхозных селах и исчезнувших деревнях война дворцам хижинами давно проиграна. Так что не до домов культуры, даже там, где они еще догнивают.
Можно отметить публицистический, музыкальный, ораторский дар нашего министра, который он, как может, использует в теле- и радиоэфире, на страницах передовых газет и журналов, его удивительную оговорчивость и "толерантность" в ходе дискуссий и передач. Скажем, в передаче "Культурная революция" скромно так, следом за первым титром, громогласно: "Министр культуры Российской Федерации Михаил Швыдкой!" И выходит он — скромный и обаятельный, ну, просто народный артист республики, чтобы выслушать и отчасти прокомментировать суждения злостных антиподов по поводу будущего российского чемпионства в футбольном мире, перспективности коммунизма в нашем обществе, об опасности нарастания национализма и расизма в нем же.
Ну, хватит о достижениях — им, право, числа нет.
Остановимся, как говорили в былые годы, на недостатках.
Их не так много. Скорее всего — один-единственный, и тот — административно неподсудный. Недостаток того, что вульгарные идеалисты называют совестью.
Вряд ли наш министр культуры сомневается в отсутствии у себя административного профессионализма, знания культурной реальности современной России, умения ответственно опекать духовную сферу жизни, от которой прямо зависит настоящее и будущее страны и граждан. Возможно, он сам удивлен своим нынешним положением и, понимая, что долго так продолжаться не может, изо всех сил рвет и режет, как умеет. Цинизма и делового прагматизма, судя по итогам деятельности, Михаилу Ефимовичу не занимать.
Кто он — трагикомическая фигура своекорыстного ничтожества, прорвавшегося к власти или ловкий деляга-злоумышленник? А может марионетка в руке ловкого кукловода? Возможно, и то, и другое, и третье вместе взятое. Как бы то ни было, а дело культуры российской при таком министре — пропащее.
И кричат, и спорят деятели культуры на всех вполне респектабельных культурных перекрестках не первый год.
Плачут и грызут свои бедняцкие сухарики привинциалки-библиотекарши и попивают морковный чаек с бледными своими подружками — музейными экскурсоводами.
Гуляют холодные северные ветры по опустевшим коридорам закрытых дворцов культуры.
Тускло светится древнее серебро и злато русских коллекций на заморских вернисажах.
И вопреки всему, кругло лоснится и широко, понятливо улыбается с телеэкрана сам виновник всего происходящего — министр культуры России Михаил Ефимович Швыдкой.
Крамольно, но, объективно говоря, о культуре Премьера, Правительства да и самого Президента принято судить по образу дел российского министра культуры.
Не верится — но факт!
Сыра-то еще много.
Летит птица-тройка…

ОБРАЩЕНИЕ К ПРЕЗИДЕНТУ И ПРАВИТЕЛЬСТВУ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, РОССИЙСКОЙ ПРЕССЕ

Мы, писатели, деятели культуры и искусства Российской Федерации (в том числе заслуженные работники культуры РФ), граждане прославленной на весь мир своими культурными достижениями страны, не можем не высказать своего крайнего возмущения позицией М.Е. Швыдкого, которую он регулярно демонстрирует в телевизионной программе “Культурная революция”. Еще никогда и ни в одном государстве мира не было (да, пожалуй, и не может быть) такого, чтобы министр культуры позволял себе публичное неуважение к той самой культуре, которую он призван оберегать и поддерживать! Считаем, что превращение нашей многонациональной культуры в постыдное шоу-развлечение, неуважение и глумление над святыми понятиями, составляющими сферу его профессиональной деятельности, несовместимы с занимаемым им служебным положением.
Такой тонкой сферой как культура должен руководить человек высочайшей компетенции, а самая характерная черта М.Е. Швыдкого — это крайнее неприятие и незнание основополагающих ценностей отечественной культуры в целом и ее литературы в частности. Деятельность этого высокопоставленного чиновника на посту министра культуры направлена не на созидание, а на разрушение общего духовного поля Российской Федерации, не на объединение граждан и народов России, а на их еще большее размежевание.
Терпение нашего народа велико, но не беспредельно. И спокойно взирать на творимое под видом “Культурной революции” глумление М.Е. Швыдкого над многонациональной отечественной культурой, мы считаем более невозможным.

ПОДПИСИ:

Лейла БЕКИЗОВА (г. Черкесск) — председатель Союза писателей Карачаево-Черкессии, доктор филологических наук, профессор, член Адыгской Международной Академии наук, лауреат Международной премии имени Шамиля за вклад в установление мира на Кавказе.
Н.П. БУРЛЯЕВ (г. Москва) — председатель Международного Объединения Кинематографистов, народный артист России.
М.И. НОЖКИН (г. Москва) — лауреат Государственной премии России, лауреат премий имени А.Т. Твардовского и С.А. Есенина, поэт, актер, композитор.
В.М. КЛЫКОВ (г. Москва) — президент Международного фонда Славянской письменности и культуры, народный художник России.
В.Г. РАСПУТИН (г. Иркутск) — писатель, лауреат Государственной премии РФ имени Ф.М. Достоевского и премии А.И. Солженицына.
Р.Т. БИКБАЕВ (г. Уфа) — председатель Союза писателей Республики Башкортостан.
Ю.А. ПАРКАЕВ (г. Москва) — президент Есенинского Культурного Центра, лауреат Международной литературной премии им. А.П. Платонова.
С.В. ВИКУЛОВ (г. Москва) — лауреат Государственной премии РСФСР имени А.М. Горького, участник Великой Отечественной войны.
М.Я. ЛЕМЕШЕВ (г. Москва) — эксперт ООН по экологии, доктор экономических наук, профессор.
Я.И. ХАСБУЛАТОВ (г. Грозный) — председатель Союза писателей Чеченской Республики, секретарь Правления СП России.
В.И. МУССАЛИТИН (г. Москва) — лауреат премии имени И.А. Бунина, главный редактор международного журнала “Форум”, доктор философии, академик Академии Российской словесности.
Н. МИРОШНИЧЕНКО (г. Сыктывкар) — ответственный секретарь Коми отделения Всемирного Русского Народного Собора, лауреат Государственной премии РФ, литературной премии “Северная Звезда” Республики Саха (Якутия) и премии журнала “Наш современник”.
Ю.Н. ПАХОМОВ (г. Москва) — полковник в отставке, лауреат Всероссийской премии имени Константина Симонова, секретарь Правления СП России.
В.И. ШЕМШУЧЕНКО (Ленинградская область) — лауреат литературной премии имени Н. Гумилёва и Международной премии журнала “Поэзия”, заместитель главного редактора журнала “Всерусскiй соборъ”.
Н.Ф. ИВАНОВ (г. Москва) — лауреат премии “Сталинград”, полковник налоговой службы.
Т.Н. ЛОМБИНА (г. Сыктывкар) — лауреат премии России “Наш огромный мир”, член Международного православного Союза кинематографистов, член правления Коми отделения ВРНС.
В. БЛИНОВ (г. Екатеринбург) — заслуженный работник Высшей Школы, профессор, председатель Екатеринбургского отделения СП России, член Союза архитекторов.
В.И. ГУСЕВ (г. Москва) — председатель Правления Московской городской организации СП России, зав. кафедрой теории литературы Литературного института имени А.М. Горького, доктор филологических наук, член экспертного совета ВАИ РФ, лауреат премии Московской мэрии, профессор.
А.А. ГРЯЗЕВ (г. Вологда) — председатель Вологодской писательской организации, писатель.
С.А. ЛЫКОШИН (г. Москва) — председатель Хомяковского Общества.
В.Н. ГАНИЧЕВ (г. Москва) — профессор, лауреат премии имени С. Аксакова.
П.Е. ПРИДИУС (г. Краснодар) — атаман станицы Бесстрашной, писатель, председатель краевого отделения Союза писателей России.
И.И. САБИЛО (С.-Пб) — писатель, председатель Санкт-Петербургского отделения СП России.
А.А. МИГУНОВ (г. Москва) — академик, профессор, член СП России.
Е.И. СИГАРЕВ (г. Тверь) — заслуженный работник культуры РФ, секретарь СП России.
Н.В. ПЕРЕЯСЛОВ (Г. Москва) — лауреат Международной литературной премии имени А.П. Платонова, член Петровской Академии Наук и Искусств, секретарь Правления СП России.
Н.Г. ИБРАГИМОВА (г. Кемерово) — главный редактор Кузбасского молодежного литературного журнала “После 12”.
Г. КРАСНИКОВ (г. Москва) — поэт, лауреат литературных премий имени Б.Н. Полевого и имени А.М. Горького.
В.С. РОГОВ (г. Москва) — прозаик, лауреат Государственной премии РФ.
Ф. ЧЕРЕПАНОВ (г. Москва) — лауреат Всероссийской литературной премии “Хрустальная роза” Виктора Розова.
И.П. ЯШИНА (г. Архангельск) — заслуженный работник культуры РФ, лауреат Всероссийской литературной премии имени Ф.А. Абрамова.
А.Б. РЕБРОВ (С.-Пб) — главный редактор журнала “Всерусскiй соборъ”.
М.Ф. АСЛАМОВ (г. Хабаровск) — заслуженный работник культуры РФ, председатель Правления Хабаровского регионального отделения СП России.
М. БАЗАНКОВ (г. Липецк) — заслуженный работник культуры РФ, лауреат Всероссийских литературных премий.
Д. ОРЕХОВ (г. Москва) — писатель, член исполнительной дирекции Общероссийской общественной организации “Попечительский совет уголовно-исполнительной системы”.
В.Е. РОЗЕ (С.-Пб) — кандидат экономических наук, директор проекта “Всерусскiй соборъ”, заместитель председателя правления Санкт-Петербургского отделения СП России.
В.А. СИЛКИН (г. Москва) — профессор, академик, заслуженный работник культуры РФ, Почетный гражданин г. Ряжска, полковник запаса, секретарь Правления СП России, лауреат литературной премии “Прохоровское поле”.
Е.В. ШИШКИН (г. Москва) — лауреат литературных премий имени В.М. Шукшина и А.П. Платонова, доцент Литературного института имени А.М. Горького.
Г.А. ПОПОВ (г. Орел) — член-корреспондент Академии Российской словесности, лауреат премии имени А.А. Фета, член Совета Секретарей СП России, председатель Орловской писательской организации.
И.И. ЕВСЕЕНКО (г. Воронеж) — лауреат премий имени А.П. Платонова и И.А. Бунина, главный редактор журнала “Подъем”.
С.В. ВИНОГРАДОВА (г. Москва) — редактор отдела литературы газеты “Московский железнодорожник”.
А.И. ЛЫСЕНКО (г. Орел) — директор издательства “Вешние воды”, лауреат премии имени Э. Сафонова.
В.В. АЛЕКСЕЕВ (г. Москва) — член-корреспондент Академии литературы, историк, член СП России.
А.В. ПАНТЕЛЕЕВ (С.-Пб) — член-корреспондент Петровской Академии Наук и Искусств, филолог.
А.А. БОЛОГОВ (г. Псков) — председатель Псковской областной организации СП России.
Ю.А. ФАНКИН (г. Москва) — писатель, лауреат Международной премии имени А.П. Платонова, член Правления СП России.
В. КАЗАКОВ (г. Кемерово) — координатор Ассоциации писателей Сибири, кандидат социологических наук.
С. ЗАПЛАВНЫЙ (г. Томск) — член-корреспондент Петровской Академии Наук и Искусств.
Н. СКРОМНЫЙ (г. Мурманск) — ответственный секретарь Мурманской областной писательской организации.
М. ЧИСТОНОГОВА (г. Мурманск) — редактор газеты “Пограничник Арктики”, офицер ФПС Российской Федерации.
В.П. МАРЦИНКЕВИЧ (г. Ульяновск) — ответственный секретарь Ульяновской областной писательской организации СП России.
Н.М. КОНЯЕВ (С.-Пб) — писатель, лауреат премии.
Г.В. ИВАНОВ (г. Москва) — поэт, лауреат премии «Серебряные рельсы».
А.А. БОБРОВ (г. Москва) — поэт, кандидат филологических наук, лауреат Международной премии журнала “Поэзия”.
В. КАНАШКИН (г. Краснодар) — доктор филологических наук, профессор Кубанского Государственного Университета, действительный член Академии Гуманитарных наук РФ, главный редактор журнала “Кубань”.
В.П. ДЕТКОВ (г. Курск) — ответственный секретарь Курской областнойписательской организации.
З.А. БОГОМОЛОВА (г. Ижевск) — профессор Ижевского Университета, писатель, лауреат премии имени братьев Киреевских.
Е.Е. ЗАРУБИН (г. Ижевск) — председатель СП Удмуртии, лауреат Государственной премии РФ.
Н.А. ЕМЕЛЬЯНОВА (г. Оренбург) — член Союза журналистов РФ, член Союза писателей РФ.
Т.А. ПОНОМАРЕВА (г. Москва) — заслуженный работник культуры РФ, член-корреспондент Международной Славянской Академии, кавалер Ордена Дружбы народов, член СП России.
И.С. УХАНОВ (г. Москва) — лауреат Всероссийской литературной премии имени А.С. Пушкина.
Б.М. ШАЛЬНЕВ (г. Липецк) — председатель областной Комиссии по помилованию, ответственный секретарь Липецкой писательской организации.
К. ХОДУНКОВ (г. Ставрополь) — председатель Ставропольского краевого отделения СП России.
Ю.В. ОРЛОВ (г. Иваново) — поэт, председатель Орловской областной писательской организации, лауреат Всероссийской литературной премии имени Алексея Фатьянова.
В. САЗЫКИН (г. Пенза) — писатель, член СП России.
С. ШУМСКИЙ (г. Тюмень) — ответственный секретарь Тюменского регионального отделения СП России.
Л.Ф. КАЛИНИНА (г. Н. Новгород) — писатель, член СП России.
А.К. ЛАПТЕВ (г. Иркутск) — кандидат технических наук, председатель Иркутского регионального отделения СП России.
Т. КАЛЁНОВА (г. Томск) — поэт, член Союза писателей России.
В.Н. СОСИН (г. Сергиев Посад) — руководитель Сергиев-Посадского литературного объединения “Свиток”.
А.Н. КАКОВКИН (г. Рязань) — главный редактор журнала “Отчество”, председатель Комитета по Есенинским премиям.
В.В. ТРЕФИЛОВ (г. Калуга) — издатель, член Союза писателей России.
В.А. ШАМШУРИН (г. Н. Новгород) — заслуженный работник культуры РФ, главный редактор журнала “Кириллица”, член Правления СП России.
Л.Н. АЛЕКСЕЕВ (г. Москва) – лауреат Государственной премии России, лауреат премии «Сталинград», герой социалистического труда.

Эдуард ВОЛОДИН		доктор философских наук, профессор

ПРАВОСЛАВИЕ - СУДЬБА РУССКОГО НАРОДА
Базовые принципы русской консервативной идеологии
За последние два года в России произошли такие тектонические изменения в идеологии, политике и общественной жизни, которые не позволяют использовать привычную схематизацию политических процессов. Общенациональный кризис делает проблемы нации и государства определяющими для понимания идеологии партий и движений. Тогда оказывается, что при декларируемой любви к коммунизму и декларируемой ненависти к нему же левые и "правые" одинаково рассматривают государство и его устроение в качестве основания своих политических манифестов, отводя нации роль простого наполнителя или, в лучшем случае, производного, функции государственной системы. Что касается этого "наполнителя", то как коммунисты расщепляют национальное целое на классы, декларируя затем человека в качестве субъекта и цели исторического процесса, так и прозревшие демократы утверждают гражданское общество и суверенную личность в качестве цели государственного бытия (кстати, и те и другие сходятся в признании прогресса вектором истории, что снова подтверждает поверхностность левого и "правого" размежевания). После сказанного становится объяснимой неуклюжесть и комичность рассуждений левых о нации, исторической судьбе народа, его идеалах и духовности. Становится понятным, отчего бывшедемократы стараются обойти национальную проблему или, рассматривая ее, по привычке перескакивают в общечеловеческие ценности и общедемократические принципы.
Нынешние левые проделали огромную духовную эволюцию - отказавшись от антинационального интернационализма, они пришли к наднациональному интернационализму, и это уже много, если вспомнить духовные заветы и практику их предшественников из первой половины XX века. Понятно, опамятовавшиеся демократы активно поддерживают идею целостности русской нации и восточнославянского единства, и это громадное прозрение, если учесть, что их недавние собратья продолжают геноцид народов России, отдают русских на поругание националистам в "суверенных государствах" и уже изобрели нацию россиян, как в недалеком, прошлом идеологи КПСС соорудили новую историческую общность - советский народ. Но, эволюционируя и прозревая, левые и "правые" ни на шаг не отступили от "субъекта истории" и "суверенной личности", тем самым подтверждая, что в их идеологии нация и народ являются служебными понятиями по отношению к базовым категориям "государство" и "личность".
Предложенная характеристика позволяет считать, что коммунистическо-антикоммунистическое противостояние левых и "правых" не более чем, фразеологическое несовпадение общих или параллельных для них идеологических принципов. Эти лево-"правые" - все тот же левый блок, все та же качественная общность предреволюционного периода, отягощенная семидесятилетним единовластием левых радикалов, считавших "розовость" или "малиновость" преступным отступлением от непорочности "красного". Они нашли себя после семидесяти лет поисков среди трех сосен и если еще не осознавали своего родства, то в силу долгой разлуки и разноцветья идеологических рубищ. Это важно понять, чтобы осознано отказаться от стереотипа лево-"правого" объединения оппозиции, чтобы, наконец, точно и однозначно указать на национально-патриотическое движение как носителя правой консервативной идеологии и выстраиваемой на ее основе политики.
Консервативная идеология исходит из фундаментальных ценностей, которые являются для нее абсолютными, и среди них нация является источником исторического действия, сакральной общностью, порождающей тип личности, систему человеческих взаимоотношений, способ жизни и ведения хозяйства, нравственность и художественное восприятие мира. Консервативная идеология - идеология традиционализма, сослагающаяся с изменениями в мире настолько, насколько эти изменения не противоречат строю жизни национальной, целостности (во всех указанных только что проявлениях). Для консервативной идеологии нация не этап общественного развития, а предопределенность, судьба этнической общности и составляющих ее социальных слоев, групп, личностей. Консервативная идеология признает периоды зарождения расцвета и угасания нации, но ей, глубоко чужда идея процесса ибо историческая эсхатология, финализм истории сознательно воспринимаются консервативным, сознанием, как переход из временности в вечность или как вечное возвращение, предопределяющее перерывы консерватизма принимаются национально-патриотинеским движением, и одного этого достаточно, чтобы естественно переместить это движение из "центра" на правое крыло нынешней оппозиции.
Только теперь, определив русское патриотическое движение как право-консервативное, следует обратить внимание на национальное своеобразие нашего консерватизма. При всем том, что в отдельных случаях и в некоторых организациях национальное абсолютизируется вплоть до принципиального противопоставления другим нациям и этническим общностям, русский консерватизм естественно сопрягает сакральность нации с духовным, содержанием национальной жизни. Это значит, что русская нация обладает полнотой Православия, в свою очередь имеющего абсолютный характер в Писании и национально явленном, Предании. Русский народ и Святая Русь по-своему неслиянны, но, безусловно, нераздельны, - еще один постулат консервативной русской идеологии, воспринятый современным русским национально-патриотическим движением.
Не касаясь всей полноты Православия, обращу внимание на идею соборности как основания церковного и мирского устроения. Для данной статьи соборность проясняет "устроение" единого национального тела, когда гармонизируется отношение человека с социальной группой, классом, обществом, в целом и эта гармонизация указывает на равенство и одновременно иерархичность членов национальной общности, подразумевает неповторимость личности, но одновременно и включенность ее в опять же неповторимое национальное целое. Социальный аспект соборности противостоит радикально левому коллективизму своей иерархичностью, он же отрицает либерально-демократическую "суверенную личность" признанием ответственности и включенности человека в сакральное национальное целое (и этим тоже подтверждается консервативность идеологии национально-патриотического движения, ее несовместимость с левыми представлениями о социальной структуре общества).
Но у соборности есть одна точка, где связываются ее сакральная и социальная стороны, свойства. Имеется в виду признание самодержца вершиной социальной иерархии соборного типа и освящение, сакрализация этой социальной иерархии через таинство Помазания. Традиционно для Православия и православной России Помазанник Божий был в социальной системе и в политическом ее оформлении носителем сакральной власти, он был ответствен перед Богом и за себя, и за народ, и за государство, ему вверенное свыше. Самодержавие - естественное политическое оформление государственной жизни православного русского народа, и это тоже или прямо провозглашается, или молча признается самыми разными политическими организациями русского национально-патриотического движения.
Как видим, для русской консервативной идеологии конца XX века, само собой разумеется, признание актуальности национальной формулы "ПРАВОСЛАВИЕ-САМОДЕРЖАВИЕ-НАРОДНОСТЬ". "Демократы" и лево-правые" оппозиционеры равно уверяют в повторении патриотами задов прошлого, интеллектуальной немощи, политико-идеологической ветхости знамен и т.п. Что бы они ни говорили, воспроизводство в современных условиях старой формулы означает ни более, ни менее как восстановление связи времен и приверженности традиционным ценностям в духовности, идеологии и политике. Но вот на что следует обратить внимание. Формула "ПРАВОСЛАВИЕ-САМОДЕРЖАВИЕ-НАРОДНОСТЬ" является отнюдь не достоянием политической мысли XIX века. В общем виде и куда более духовно она была изложена митрополитом Илларионом в "Слове о Законе и Благодати" в середине XI века на основе уже имеющегося опыта православной духовности и государственного строительства складывающейся русской национальной целостности. Гениально угаданная, осознанно выраженная политико-религиозная государственная доктрина пережила разные этапы истории русского народа и его государства и сейчас возродилась не из-за лености патриотической мысли, а в связи с мучительным, героическим и воодушевляющим началом русского национально-государственного возрождения.
Трехчленная формула не позволяет ни одной составляющей иметь первенство, когда речь идет о ее политической интерпретации. В противном случае нарушается традиция русской государственности и искажается национальная, консервативная идеология. Так, в политическом аспекте отдание первенства Православию требует создания теократического государства и его доктрины, что глубоко чуждо и Православию, и истории России. Абсолютизация самодержавия превращает ответственную перед Богом власть Помазанника Божия в диктатуру личности, ни перед кем не ответственной и ни с чем не считающейся. Национальная самобытность, не соподчиненная с православной духовностью и не гармонизированная сакральной верховной властью, ведет к национальной ксенофобии и тому тупому и агрессивному национализму, который духовность измеряет чистотой крови, а межнациональные отношения выстраивает на уровне архетипа "мы - они". Гениальность "Слова о Законе и Благодати", политическая зрелость и перспективность трехчленной формулы "ПРАВОСЛАВИЕ-САМОДЕРЖАВИЕ-НАРОДНОСТЬ" как раз и заключены в том, что дают определение абсолютным принципам национально-государственного бытия, строго их различают, но одновременно утверждают их единство и взаимопереход в качестве условия полноты, праведности и исторической оправданности русской национальной и государственной жизни.
Совершенно естественно, что XX век с его апокалипсической историей существенно повлиял на целостность русской нации, ее самосознание, духовность, представления о политической организации общества. На современном этапе политической борьбы трехчленная формула не будет принята большинством, народа в силу его безрелигиозности и в связи с ошельмованностью идеи самодержавия, и по причине размытости национального самосознания. Все эти обстоятельства влияют на политические платформы патриотических партий и организаций, среди которых можно обнаружить абсолютизацию той или иной составляющей трехчленной Формулы или полное игнорирование всех элементов вместе во имя чудовищного по абсурдности "возвращения" в дохристианскую Русь или, для освобождения от инородческого влияния. Все эти политические платформы отражают кризисное состояние русской нации и непроясненность русского национального самосознания. Вместе с тем даже и в этих случаях мы имеем, дело не с инославными или инонациональными позициями, но именно с русскими, России предназначенными политическими манифестами, и это позволяет вести диалог куда более открытый, содержательный и взаимообогащающий, нежели политические консультации с любыми лево-"правыми" организациями. У нас, безусловно, есть разноголосица, противоречия, непонимание внутри национального патриотического движения, но это не может быть препятствием для объединения и совместной борьбы за возрождение русской нации, и ее государственности. Именно поэтому нам, не стоит заниматься созданием, очередной партии. Куда важнее сплотить людей в русском национальном движении для восстановления великой, единой и неделимой РОССИИ, для полноты духовной жизни русского народа, для устроения жизни людей на началах соборности. Это движение снимет межпартийные разногласия, чтобы вообще отказаться от партийных структур, нарушающих или эгоистически присваивающих себе властные, духовные, идеологические, соборные [иерархические] качества жизни русской национальной целостности.
Теперь, определив базовые принципы русской консервативной идеологии кратко указав на политическую их интерпретацию и возможности организационного оформления, можно вернуться к проблеме взаимоотношений с другими этническими общностями, конфессиями и политическими партиями. Россия - многонациональная страна, и традиционным было соборное взаимоотношение между народами, создававшими наше государство. Каждая нация, каждая этническая общность являются сакральной общностью, неповторимы и самобытны, и в этом смысле равноценны и равноправны с русским народом. Но основное бремя создания и защиты государства легло на русский народ и он определял, определяет и будет определять судьбу и исторические цели России (с теми поправками, которые вносят в судьбу и цели другие нации и этнические общности нашей Родины).
Судьба русского народа в Православии, так же как у других народов РОССИИ есть своя религиозная судьба. Признавая свободу совести и поддерживая традиционные конфессии народов России, русское патриотическое движение должно выполнить задачу национальной важности, - воссоздать симфонию Православной Церкви и государства, чтобы государству вернуть его духовный смысл, а Православие наделить полнотой духовного окормления народа. Любое рассуждение о светском, государстве вне православно-государственной симфонии следует рассматривать, как антинациональное - с какой бы стороны оно ни исходило. Памятуя же о том, что идея светского государства родилась в недрах западного промасоненного атеизма, а в системе православной эсхатологии подготавливает царство антихриста, его, светское государство, нельзя допускать в идеологии русского консерватизма, тем более делать целью русского патриотического движения.
Внешне наиболее простая и быстро решаемой, а по сути сложнейшая мистическая проблема - восстановление самодержавия. Поспешность в этом национальном деле может привести к тому, что на троне окажется президент или верховный правитель, не обладающий харизмой, не понимающий бремени Помазания. И в среде безрелигиозного народа монарх будет воспринят всего лишь как глава государства, который не хуже и не лучше диктатора или президента. Нация должна вернуться к осознанию высшего смысла русского самодержавия, и тогда восстановление монархии будет органической потребностью национальной жизни.
В соответствии со сказанным восстановление самодержавия завершает соборное устроение русской национальной жизни, придает полноту проникновения Православия в национальную духовность, возвращает смысл исторической судьбе государства. Мы во всей гармонической сложности входим, в русло русской национальной судьбы и приуготовляем себя к встрече с вечностью.
Остается актуальным политическое взаимодействие со всем спектром левых и бывшедемократических сил. Полагаю, что для патриотического движения прошлогодняя политическая декларация левой-"правой" оппозиции продолжает сохранять свое значение, но с одной существенной корректировкой. Приняв консервативную идеологию, русское патриотическое движение занимает строго выверенную правую позицию, отдавая левое крыло левым и бывшедемократам, стремящимся быть правой частью левого спектра оппозиции. Только такая определенность поможет осознать себя в рамках политической борьбы и отстаивать свои национальные интересы в общей борьбе оппозиции за сохранение государственной целостности, независимости и национальное выживание. Патриотическое движение должно быть осознанно правым и консервативным - это условие его силы, перспективы роста и победы.
Могут сказать, что предложенная схема не предусматривает наличие центра. Действительно, не предусматривает, потому что в оппозиции его нет сейчас, а в будущем, когда консервативное патриотическое движение придет к власти, оно, в силу властных функций, станет центром, а лучше сказать, сердцевиной национально-государственного возрождения в системе православной духовности и православного провиденциализма. В настоящее время центр есть, но он вне оппозиции и не совсем в рядах "демократов". Этот "центр" представлен межеумочными организациями типа "Гражданского союза" - ничего и никого не представляющими, на все претендующими, никогда не "высовывающимися". Они не холодны, не горячи и потому опасны своей гнилостью - обессиливающей и заражающей. Пусть такой "центр" пользуют желающие, патриоты не должны им оскверняться.
Принимая через Православие идею всемирного братства, самодержавием подтверждая многонациональный характер российского государства, консервативное движение принадлежностью к национальной русской целостности точно определяет свою специфику и неотягощенность вненациональным интернационализмом. Национальная качественность ставит пределы действию и действенности патриотических сил, снимая проблему экспансионизма будущей православной и самодержавной России, одновременно выверяя ее национальные, стратегические, политические и геополитические интересы. Наша патриотическая, консервативная идеология применима только для России и русских (всего восточнославянского единства), она дает возможность самоопределиться в мире и с национальных позиций вести диалог с другими народами. Игре личных амбиций и политиканству партий патриотическое движение противопоставляет православно освященные национально-государственные интересы, которыми 

Эдуард ВОЛОДИН		доктор философских наук, профессор

СИМФОНИЯ ЦЕРКВИ И ГОСУДАРСТВА
Отношение между государством и Церковью в современной России
На протяжении тысячелетней православной истории России отношения Церкви и государства не были безоблачными, если вспомнить, хотя бы, попытки Никона ввести теократию в качестве способа правления и управления страной, или синодальный период, когда петровские протестантские новации были направлены на превращение Церкви в один из институтов государства. Стоит ли вспоминать советский период российской истории с его официальной атеистической доктриной и всеми сопутствующими последствиями, хорошо всем известными.
Помня обо всем этом и многом другом, мы, все-таки, склонны считать, что симфония Церкви и государства всегда была и продолжает оставаться смысловой основой российской государственности и если в этой последней были великие достижения, а в имперский период Россия воистину была для славянского и, шире, православного мира надеждой и опорой, то во многом благодаря тому, что Православие освящало власть, а власть, несмотря ни на что, осознавала себя производной от православного Писания и Предания.
Государственный статус Православия определил еще одно качество нашей национальной жизни. Мы имеем в виду тот несомненный факт, что русская национальная идеология была создана в недрах православной традиции, на что указывает содержание одного из первых дошедших до нас сочинений митрополита Илариона "Слово о Законе и Благодати". Помимо собственно теологических размышлений о Православии и его взаимоотношения с Ветхим заветом мы обнаруживаем выверенную концепцию государственного развития и его, государства, идеологию. Благодатность власти, окормление Благодатью народа, свободное развитие в благодатном государстве все языков, преодоление обветшавших догм во имя благодатной жизни народа и государства, понимание благодатной жизни как образца для нынешних и будущих поколений - вот стержневые принципы, определенные митрополитом Иларионом, и вряд ли есть смысл доказывать, что формула ХIХ века "Православие-самодержавие-народность" лишь в лозунговой форме повторяет развернутую концепцию православного идеолога государства ХI века. Это означает, что национальная идеология русских, русская национальная идеология, имела ту исключительную укорененность и устойчивость, которая характеризует сильную, полноценную и жизнеспособную нацию. Вариации этой идеологии (Филофей, сочинения Ивана Грозного, славянофилов, И.А. Ильина) больше говорят о стремлении уточнить и развить применительно к новым обстоятельствам жизни эту идеологию, нежели о желании создать нечто принципиально отличное. Время, конечно, бросило русской нации жесточайший вызов, оно требует осмысления происходящей смуты, но ответ найден может быть в том идеологическом архетипе, который законченно и совершенно сформулирован митрополитом Иларионом.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что даже в последние десять лет радикального реформирования России, больше похожего на тотальное уничтожение государства и народа, у части общества продолжались попытки найти если не взаимопонимание, то хотя бы компромисс власти и православных институтов, а Церковь, отвергнув идеологию, которая признает богатство мерилом нравственности, защищала традиционные ценности русского народа, среди которых государство как форма национального бытия принималось и воспринималось как ценность первостепенной важности.
И это происходило несмотря на то, что власть рванулась в общечеловеческие ценности, на самом деле являющиеся продуктом протестантско-иудейской цивилизации, свою светскость определила как высшее достижение государственного устроения, тотальное воровство назвав приватизацией, которая священна и неприкосновенна. Церковь и часть общественности понимали, что системный кризис, охвативший Россию, имеет исторически непродолжительную длительность и будущая Россия не может быть ничем другим как только великой, единой и неделимой - в противном случае миру вообще не быть.
Закат ельцинского режима породил робкие надежды на то, что процесс возрождения страны и народа может начаться и только из-за этого уже есть морально-политические и духовные основания, чтобы поддержать Путина в его стремлении укрепить власть и пресечь антигосударственную практику конфедерализации страны. Проблема для Путина сейчас не в том, чтобы найти общественную поддержку - ее у него вполне достаточно, что бы ни лгали "социологические опросы" и "Рейтинги" у интеллектуального прорехи на человечестве Киселева и всей свободно продающейся прессы.
Проблема для Путина и выстраиваемой им вертикали власти состоит в способности доказать, что Греф и его стратегические экономические экзерсисы не продолжают дело Чубайса-Гайдара; что за всеобщее ограбление народа должны ответить соучастники воровства - олигархи в законе; что воровство Ивановым буханки хлеба и воровство Гусинским народной собственности равно и неотвратимо наказуемы; что государство перестанет быть служанкой демократии и станет защищать интересы народа; что разгул бесовства будет пресечен для полноты духовной жизни каждого гражданина России.
Вот подлинные и далеко не все проблемы, стоящие сейчас перед Путиным и перед всеми нами. Ни власть, ни общество, ни Церковь по отдельности их не решат и потому снова приходится повторять, что лишь на пути восстановления симфонии, ну, пусть не симфонии, пусть взаимопонимания Церкви и государства сможет состояться возрождение страны и народа. Православный народ готов к этому. Готова ли к этом власть?

Сергей ПЕРЕВЕЗЕНЦЕВ		доктор исторических наук
заместитель Председателя Президиума НКПР

КОГДА ИСТОРИИ НЕ БУДЕТ…
Своеобразным эпиграфом к этой главе можно считать два случая, приключившиеся летом 2002 года.

Рассказ школьной учительницы:
— Мальчик, причем хороший, толковый мальчик сдает экзамен по истории России за 9-й класс. Отвечает на вопрос о Первой мировой войне. И когда начинает рассказывать о расстановке войск на фронтах в 1914 году, вдруг произносит: “Русские войска составляли три армии. 1-й Западной армией командовал Барклай-де-Толли, 2-й Западной армией — Багратион…” И он не виноват! — восклицает учительница. — Мы ведь сами, в течение учебного года так “гоним” предмет, что у детей все в головах перепуталось!..

Рассказ преподавателя вуза:
— На приемных экзаменах девушка-абитуриентка, отвечающая на вопрос о движении декабристов, объявила нам, что руководителями Южного общества были Пестель и Троцкий, а восставшим Черниговским полком вообще командовал поручик Ржевский. Анекдот!.. Но в последние десять лет, — с тоской продолжает преподаватель, — это стало нормой: год от года ребята знают историю все хуже и хуже… 

Конечно, подобные случаи могли произойти, да и происходили в любые времена. Никто и никогда не застрахован от неудачных оговорок или от откровенной глупости. Однако сегодня преподаватели истории — и школьные, и вузовские — все чаще говорят об одном: общий уровень знаний школьников и студентов постепенно, но неуклонно снижается. А это значит, что с преподаванием истории происходит что-то не то… А что происходит? Попробуем разобраться. 

I
Проблемы с преподаванием истории в школе, конечно же, находятся в ряду иных проблем, которые терзают нынче отечественное образование. Социологические исследования свидетельствуют, что сегодня “ухудшилось не только качество образования, но и сократился (абсолютно и относительно) контингент учащихся и преподавателей”. Что говорить, если, по последним сведениям, из 28 млн детей и подростков школьного возраста 6 млн не посещают образовательные учреждения. (Здесь и далее все социологические данные приведены по кн.: “Москва: воспитание и образование молодежи. Социологический аспект.” — М.: Комитет по телекоммуникациям и средствам массовой информации Правительства Москвы. Библиотечка “Москва современная”, №5 (123), 2002). Фактически отказались мы и от завоевания советского времени — обязательного десятилетнего среднего образования. При том что полным средним образованием у нас считается “одиннадцатилетка” (на самом деле дети учились 10 лет, потому что 4-х классов в большинстве российских школ не было, начальная “четырехлетка” появилась только год назад). Но основная школа, после которой дети могут вообще больше не учиться — это “девятилетка”. Однако цифра “9” не должна никого вводить в заблуждение. В “девятилетке” до последнего времени дети учились… 8 лет: начальная школа — 1 — 3 классы, основная школа — 5 — 9 классы. Иначе говоря, в течение почти десяти лет наше обязательное образование пребывало на уровне пятидесятых-шестидесятых годов, когда в СССР было обязательное 8-летнее образование. Вот и получается, что ныне Россия “отстает от развитых стран мира в сроках подготовки кадров для последующей работы в различных сферах экономики: у нас этот срок составляет 10,5 лет, в передовых странах Азии — 12–13 лет, а в США 14 лет”. Откатились мы и по показателю интеллектуализации молодежи: в 50-е годы мы делили второе-третье место с Канадой (первое место было у США), а ныне опустились на 67 строку. А по уровню финансирования системы образования Россия с первых мест опустилась ниже 70-й строки: в 1970 г. на образование приходилось 20.3% расходов госбюджета, а в 1998 г. — 3,45% (фактически еще меньше, так как бюджет был выполнен лишь на 82,9%). Но ведь давно подсчитано, что в целом каждый рубль, вложенный в образование, возвращает обществу 6 рублей, а специалист производит ценности, в среднем в 11 раз превышающие затраты на его образование… 
И все же ухудшение исторического образования в школе имеет свою специфику, и свои причины. Выделим главные. 
Первая причина — резкое сокращение времени на изучение истории. Напомню, что в советской школе пропедевтический курс истории (“Эпизодические рассказы по истории СССР”) проходил в 4-м классе. А далее, ребята последовательно (как сейчас говорят — “линейно”) изучали исторические события, как российские, так и зарубежные, начиная с 5-го класса (“История Древнего мира”) по 10-й (“История XX века”). При этом отечественная история изучалась 3,5 года: в 7-м, 8-м (полгода), 9-м и 10-м классах. С введением “одиннадцатилетки” в конце 80-х гг. этот принцип был сохранен — историю изучали с 6-й по 11-й классы, в 5-м классе — пропедевтический курс. Итого, на изучение истории отводилось 6 лет, а с учетом пропедевтического курса — все семь.
С начала 90-х годов все изменилось. Сегодня изучение полного курса истории с древних времен по XX век проходит всего за 5 лет. На всю (!) отечественную историю отводится 2 года: по полгода в 6-м, 7-м, 8-м и 9-м классах, при этом, зачастую, история России преподается вперемешку со всемирной историей. В 10 — 11-м классах предлагается проводить обобщающий “социологический” курс — за 2 (!) года заново “прогнать” всю мировую и отечественную историю, опять с древности до сегодняшних дней. На практике этот курс в значительной степени “пересекается” с курсом обществознания, а во многих случаях оборачивается пустым сотрясением воздуха — старшеклассники начинают готовиться к поступлению в вузы, и им уже не до школьных предметов.
Вторая причина непосредственно связана с первой: “гонка”, “гонка”, “гонка”! Полный курс истории пришлось “вгонять” в пять лет, причем, практически, без поправки на возрастные особенности детей. Так, историю XX века ребята проходят в 9-м классе, в возрасте 14 — 15 лет, когда они ни интеллектуально, ни нравственно еще не готовы к этому курсу.
Вместо “линейного” принципа были введены “концентры” — принцип повторяющегося обучения: в основной школе дети изучают в большей степени фактическую сторону исторических процессов, а в 10 — 11-м классах, как уже говорилось, — обобщающий “социологический” курс. Но получился “сумбур вместо музыки”. И учителя, и ученики основной школы нынче просто стонут от “гонки” и загруженности, а в результате к 10 — 11-му классам ребята приходят, в лучшем случае, с набором неких, вырванных из исторического контекста фактов в памяти, а в худшем — с тем самым полным сумбуром в голове. И, оказавшись в 10-м классе, начинают все сначала. Здесь нужно подчеркнуть — построение программ по принципам “концентров” начали именно с истории, в то время как все остальные предметы преподавались по “линейному” принципу. Вопрос к учителям математики — можно ли “загнать” весь курс геометрии в три года, с 7 по 9-й классы? 
Третья причина — содержание учебного предмета история. В советские времена история преподавалась по жесткой социологической схеме (“исторический материализм”) на протяжении всех лет обучения. Можно говорить об идеологической направленности этого курса, можно (и нужно) этот курс критиковать… Но! Единая схема, напрямую связанная с вузовским образованием, была. И на фоне этой схемы исторические знания закреплялись в памяти надолго.
Теперь единой обязательной схемы нет. Однако это не значит, что нет схем вообще, ведь без схематизации преподавание невозможно. Поэтому сегодня в преподавании истории существует не одна, а несколько схем. Нередко автор программы или учебника предлагает свою схему и свою трактовку истории (а иногда не предлагает никакой схемы). И в соседних школах, да что там, в соседних классах, где преподают разные учителя, ребята могут учиться по разным социологическим схемам. Вроде бы все хорошо и правильно — вариативность торжествует. Беда в том, что при всем многообразии социологических схем, они не связаны между собой в возрастном плане — нет единой схемы на все годы обучения. Иначе говоря, например, в 8-м и 9-м классах история может изучаться по различным схемам. А в итоге, получается опять “сумбур вместо музыки”.
К тому же, в большинстве случаев эти схемы ущербны, и имеют малое отношение и к современной исторической науке, и к вузовскому курсу истории, и к отечественной традиции. Чаще всего подобные схемы созданы методистами на основе социологических разработок, заимствованных из западной науки (К. Ясперс, А. Тойнби, изредка, О. Шпенглер) с примесью… “исторического материализма”. Вспомнить, хотя бы, тот же “цивилизационный подход”, при упоминании которого ученые просто начинают скрипеть зубами. К примеру, по одной из таких “цивилизационных” схем Россию, ничтоже сумняшеся, отнесли к… “периферийным” цивилизациям, складывающимся “на окраине мировой цивилизации… на голом месте”… А уж рассуждениям об “отсталости” и “убогости” России в нынешних учебниках и по сию пору несть числа.
Но от учителей требуют (именно требуют!), чтобы они преподавали по таким социологическим схемам. В некоторых регионах из методических центров в школы спускаются тесты, которые прямо требуют от школьников знания, например, социологии Карла Ясперса. Причем, на основе этих тестов оцениваются как уровень подготовки учащихся, так и работа учителя.
Компенсируя методологическую невнятицу, авторы программ и учебников стали заполонять курсы истории “фактами”. В результате, нынешние учебники страшно перегружены фактическим материалом. Но на одних “фактах” историю изучить невозможно, тем более, если “факты” не систематизированы должным образом. Да и здесь наблюдается явный перекос. Так, в курсе 9-го класса по истории России XX века подробно изучается история 50 — 60-х гг. (вплоть до “экономической программы Маленкова”), зато на изучение событий Великой Отечественной войны в разных программах отводится от 2-х до 4-х параграфов. А в одном из учебников русско-японской войне 1904 — 1905 гг. посвящен всего один абзац… И подобных примеров можно найти немало. 
Четвертая причина… десятая… двадцать пятая… Можно еще долго перечислять, уходя все дальше и дальше в “дебри”, “тонкости” и “специфику”… Но вот вопрос: почему произошел такой “пердюмонокль” с преподаванием истории в школе?

II
История — штука нужная, но… опасная. Ведь наряду с чисто образовательными задачами, у истории — и у науки, и, особенно, у учебного предмета, — есть и еще одно предназначение — воспитание. Именно история воспитывает у человека чувство патриотизма и уважения к прошлому, приобщает к деяниям предков и передает потомкам их жизненный опыт. Или же — не воспитывает. Все зависит от того, как выстроить курс истории. А это уже политика. И совсем не случайно советский историк М.Н. Покровский в 20-е годы вообще употребил формулу: “История — политика, опрокинутая в прошлое”. 
Отношение к истории, как к “политике, опрокинутой в прошлое”, сохраняется по сию пору и будет, видимо, сохраняться всегда. Структура и содержание образования вообще, и исторического образования, в частности, всегда формируется по принципу “социального заказа”, ибо через систему образования общество обеспечивает свое дальнейшее развитие, готовит трудовые и интеллектуальные кадры будущего. Даже когда мы встречаемся с “принципиальным” и публично декларируемым отказом от “социального заказа” в сфере образования, это тоже “социальный заказ”, только поступающий от другого “социума”. Поэтому объем и качество преподавания истории зависели, зависят и будут зависеть от тех духовных и идеологических целей, которые ставит перед собой общество в тот или иной конкретно-исторический период своего развития. Более образно, этот факт был выражен в некогда модной иронической песенке под условным названием “Гимн историков”, в которой утверждалось, что обо всем нам расскажет история, “которая, ни слова, ни полслова не соврет…” 
Если вспомнить, что творилось с преподаванием истории в XX столетии, с формулой Покровского не поспоришь. В 20-е годы, как известно, история вообще была исключена из школьного курса — по идеологическим соображениям “обломки старого мира” не интересовали созидателей “мировой революции”. Позднее, когда стало ясно, что в борьбе за “мировую революцию” можно потерять и единственный “плацдарм социализма”, историю стали считать “главным идеологическим предметом” в школе. Поэтому и саму историю превратили в набор свидетельств об истинности и непобедимости “научного коммунизма”.
В начале 90-х гг. в головах теперь уже новых реформаторов опять возникла идея исключить историю из школьных программ, как ненужный и даже вредный предмет. В 1993 году существовал и проект “Базисного учебного плана”, в котором учебный предмет история отсутствовал как таковой. 
Почему потребовалось исключать историю из школьных программ? Откуда взялся такой “социальный заказ” в начале бурных 90-х годов, столь схожий с “социальным заказом” 20-х годов? Ведь, вроде бы, публично было заявлено об отказе от “коммунистического наследия”? Думается, что ответ очевиден. Десять лет назад вновь изменились идеологические предпочтения — перед российским обществом вместо задачи “построения коммунизма” были поставлены иные, “новые” цели исторического развития — “возвращение в семью цивилизованных народов”, т.е. воссоздание капиталистического общества. Но дело в том, что и “старая коммунистическая”, и “новая капиталистическая” идеологии имеют в своей основе одну и ту же методологическую базу — философию гуманизма, и одни и те же гуманистические ценности — обожествление человека, воспевание его способностей познавать и изменять мир. Только, если “научный коммунизм” — это радикальное ответвление гуманизма, то “новая идеология” имеет либеральную окраску. 
Вообще философия гуманизма, которая является методологическим обоснованием современной “цивилизации”, подразумевает упрощение, унификацию мира, ликвидацию его сложности. В этом отношении и либерализм, и коммунизм, как разные формы гуманизма, очень схожи и одинаково жестко добиваются своих целей. Недаром, как и в 20-е годы, когда боролись за торжество “единой пролетарской культуры”, ныне человечеству также навязываются общеупотребительные “массовая культура”, “массовая либеральная экономика”, единая для всего мира культура быта… В идеале, весь мир должен одеваться по одной моде, смотреть одни фильмы, слушать одну музыку, есть одну и ту же еду, и, главное, одинаково думать и совершать одинаковые, прогнозируемые поступки. В результате все это должно привести к уничтожению многоцветья национальных культур, экономических укладов и национальной духовности. А человек из самостоятельного мыслящего индивидуума, обладающего духовностью, должен превратиться в потребителя материальных благ, справленных, как соусом, продуктами “массовой культуры”. 
Кстати, столь уважаемые некоторыми нынешними методистами западные социологи и философы, к примеру, Т. Адорно, А. Тойнби, Г. Маркузе, Х. Ортега-и-Гассет, в своих работах немало писали о примитивной стандартизации межличностных отношений в “индустриальном обществе”, о губительном снижении и нивелировке вкусов и потребностей “одномерного человека”, предпочитающего подлинной духовной жизни обладание материальными вещами, променивающего “быть” на “иметь”. Э. Фромм отмечал, что современный человек превращает собственные знания и умения, всю личность целиком в товар и капитал, ибо “в жизни нет никаких целей, кроме движения, никаких принципов, кроме принципов справедливого обмена, никакого удовлетворения, кроме удовлетворения в потреблении”. О. Шпенглер с горечью предрекал: “Само строение общества должно быть выровнено до уровня черни. И да воцарится всеобщее равенство: всему надлежит быть одинаково пошлым. Одинаково делать деньги и транжирить их на одинаковые удовольствия… большего и не надо, большее и не лезет в голову”. 
Те же проблемы характерны и для общества “постиндустриального”. З. Бжезинский в книге “Вне контроля. Глобальная смута XXI века” подчеркивал, что идеалы личности как тотального потребителя провоцируют разрушение культуры и разложение общества: “Западный человек сверхозабочен собственным материальным и чувственным удовлетворением и становится все более неспособным к моральному самоограничению. Но если мы на деле окажемся неспособными к самоограничению на основе четких нравственных критериев, под вопрос будет поставлено само наше выживание”. 
Западные либеральные идеологи, как им кажется, нашли выход из тупика, превратив раннегуманистические мечтания о “счастье для всех” в теории “счастья для немногих”. В принципе, социологические разработки, основанные на либерально-гуманистических ценностях (теории “золотого миллиарда”, “постиндустриального общества”, “информационного общества”, “глобализации” и др.), и предназначены для обеспечения господства немного элитного “меньшинства” над “унифицированным” и “усредненным” “быдлом-большинством”, которым “меньшинство” может манипулировать с помощью новейших информационных технологий. Это и называется идеальной “мировой цивилизацией”, в которой, кстати, России и нашему народу отводится место среди “периферийного” “быдла”, поставляющего сырье для удовлетворения все возрастающих потребностей “цивилизованной элиты”. 
Но вступлению России в лоно такой “мировой цивилизации” мешают… отечественная история и традиционная национальная культура. Можно полностью согласиться с американским этнографом Эдуардом Холлом, который писал, что национальная “культура — это не просто обычай, который можно одеть или сменить как костюм… Как бы не старался человек избавиться от своей культуры, он не может этого добиться потому, что она проникает в корни его нервной системы и определяет то, каким образом он воспринимает мир. Большая часть культуры остается скрытой и находится за пределами сознательного контроля, составляя основу основ человеческого существования. Даже в том случае, когда небольшие частички культуры становятся частью сознательной жизни, их трудно изменить, не потому, что они были прочувствованы и прожиты людьми, а потому, что люди не могут действовать или взаимодействовать каким-либо осмысленным способом, кроме как через посредство культуры”.
В самом деле, “этому народу”, живущему в “этой стране”, историческая память и национальная культура… не позволяют быть счастливым от “достижений цивилизации”! Образы преподобного Сергия Радонежского и великого князя Дмитрия Донского, Козьмы Минина и Георгия Жукова, стихи Пушкина и романы Достоевского бередят души, не дают человеку пребывать в самодостаточной успокоительной радости от покупки новых штанов или очередного сорта колбасы. Да и вообще, изучение отечественной и мировой истории в ее полном объеме опасно для реформаторов, ибо весь исторический и духовный опыт России противоречил и противоречит “новым”, навязываемым нашей стране потребительским идеалам, и той незавидной “периферийной” роли, уготованной России многочисленными “социоконструкторами”. 
Поэтому адепты либерально-гуманистических ценностей, конечно, правы, когда считают, что российская история не может служить основой для воплощения этих ценностей в жизнь. И вполне понятно, что для наших реформаторов история, как учебный предмет, представлялась (и представляется?) лишней — не дай Бог, исторический опыт предков собьет народ с “истинного цивилизованного пути” и помешает торжеству либеральных идеалов. Вот и нужно было отрешить наш народ от его собственной истории и культуры. 
Тогда, в начале 90-х годов, лишь усилиями научной общественности историю в школе удалось отстоять. Зато был избран другой путь. Принцип “концентров” разрушил (и разрушает!) даже то немногое, что еще сохранилось от истории в школе. Сама история превратилась в набор несвязанных и трудно запоминаемых из-за своего обилия фактов, а социологические схемы заимствовались из источников, не имеющих никакого отношения к национальной традиции. Кроме того, преподавание истории в школе резко “усекли” по количеству часов, а, фактически, история постепенно выжимается из школьных кабинетов. Не случайно появились новые предметы, вроде “граждановедения”, “мировой художественной культуры”, “права”, “экономики”, резко расширились рамки “обществознания”. Эти предметы, о которых разговор нужно вести особо и нелицеприятно, и были призваны заменить собой историю. 
Главная причина подобной ситуации вполне ясна — история (особенно, отечественная история) является помехой для торжества либерально-гуманистических ценностей. И не случайно, что сегодня все чаще возникают “шепотки”, “слухи”, “разговоры” о том, что историю снова хотят из школы “убрать”. Так ли это?.. Время покажет. 

III
Возникает очередной вопрос, известный нам еще по роману Чернышевского, — что делать? Если ограничиться рамками уже существующих условий, то ответ вполне ясен. Прежде всего, в школьном историческом образовании необходимо категорически отказаться от “концентров” и вернуться к “линейному” принципу. Кстати, многие учителя, отдельные школы и даже целые регионы не стали переходить на “концентры”, так что реальный опыт преподавания истории по “линейному” принципу сохранен и даже преумножен. Во-вторых, следует значительно ограничить излишне многообразную вариативность, сократить число учебников и программ. Кстати, в последние годы появились интересные, умные и сбалансированные учебники, которые могут стать основой для дальнейшей работы. В-третьих, после тщательного обсуждения, общим решением следует утвердить максимум две-три социологические схемы, которые, прежде всего, имели бы свои корни в национальной традиции, а свое продолжение — в системе высшего образования. (На многих встречах учителя истории вообще призывают вернуться к “единообразию”!) Конечно же, нужно систематизировать фактический материал учебников и значительно его сократить. К тому же, можно сократить и количество часов на новые предметы гуманитарного цикла, а без некоторых из них, например, без искусственно придуманного “граждановедения”, вообще можно обойтись. Пусть уж дети изучают историю — это и ближе, и полезнее. 
Но всё это полумеры. Самое главное — четко и ясно сформулировать “социальный заказ” как всей системе образования, так и историческому образованию и воспитанию. А вот здесь — всё намного сложнее. Всё те же социологические исследования показали, что “неэффективность воспитательной деятельности общеобразовательных учреждений во многом связана с отсутствием целеполагающих приоритетов развития личности, что обусловлено неопределенностью ценностных ориентаций всего общества, неразработанностью программы преобразования России на ближнюю и дальнюю перспективы”. Впрочем, этот диагноз ясен и без каких-либо социологических исследований.
Педагогическая общественность ждет помощи от государства. Еще в 1999 году 55% опрошенных московских педагогов считали, что причиной всех ухудшений в системе образования является развал государственной политики. А 65% связывали проблемы, возникшие в воспитании подрастающего поколения, с ослаблением заботы государства. Вот только дождется ли российское учительство этой государственной заботы?
Что хочет нынешнее российское государство? Если из российских народов хотят сотворить толпу потребителей, в которой нет места самостоятельно думающим людям, гордящихся своей страной, своей историей, являющихся носителями национальной культуры, то ответ один — история в школе не нужна вообще. И, судя по всему, тому обществу, которое нынче строится в России, история и в самом деле не нужна, как не нужны и национальная литература, национальная музыка, национальное реалистическое изобразительное искусство. Вернее, людям-то нужно и то, и другое, и третье. Национальная культура не нужна и даже страшна для нынешних “социоконструкторов”. 
А новое поколение, выросшее в 90-е годы, или, во всяком случае, отдельные представители этого поколения, уже, вроде бы, согласны отказаться и от своих предков, и от тысячелетней культуры. В одной из популярных московских газет приводилось мнение молодых “бакалавров” из Высшей школы экономики (т.е. будущих, как они сами надеются, “капитанов” и “адмиралов” отечественной элиты) — в условиях рыночной экономики первыми должны исчезнуть (было сказано — “умереть”!) историки и филологи… Так их, “бакалавров”, научили… Но тогда получается, что конструируемое сегодня общество — принципиально антидуховно, антиисторично и антикультурно. 
Если же мы стремимся к тому, чтобы сохранить и преумножить великое национальное культурное и духовное достояние, сохранить нашу страну как великую державу, ибо Россия в иной форме просто не может существовать, сохранить, наконец, собственный народ, вымирающий от вкушения “плодов цивилизации” со скоростью 700 — 900 тысяч человек в год, — ответ кардинально противоположный: национально ориентированная история должна превратиться в один из главных школьных предметов. Конечно, одна история не может решить все наши проблемы, но знание собственного прошлого вернет людям национальную гордость и уважение к самим себе, без чего невозможно выжить самостоятельному государству в нынешнем “цивилизованном” мире, где идет беспощадная драка за каждый грамм нефти, за каждую каплю воды, за лишний глоток чистого воздуха.

IV
Однако, судя по всему, для нынешних государственных структур все рассуждения о национальной культуре, национальной специфики, национальном характере — это не более чем пустое сотрясение воздуха. В России все продолжается бесконечная реформа школы. Вернее не так. Говоря по-модному, школа нынче модернизируется! То бишь, устремляется в будущее. А для чего модернизируется? Так это ясно: “для эволюционной смены менталитета общества через школы”.
Очередное тому свидетельство — “Проект федерального компонента государственного образовательного стандарта общего образования”, подготовленный Временным научным коллективом “Образовательный стандарт” Министерства образования Российской под руководством Э.Д. Днепрова и В.Д. Шадрикова. (Часть I. Начальная школа. Основная школа. — М., 2002. — 305 с.; Часть II. Старшая школа. (Первый рабочий вариант). — М., 2002. — 296 с.). Сам по себе стандарт крайне важен, ибо в нем зафиксирован тот минимум знаний, которые должны знать все учащиеся, независимо оттого, по каким программам и учебникам они обучаются. Однако после чтения сего двухтомного интеллектуального продукта, возникает масса вопросов. И главный из них — куда же приведет школу эта самая модернизация? И куда приведет школа всю Россию после модернизации, которая будет способствовать “смене менталитета общества”? Если анализировать содержание стандарта гуманитарных предметов, то ответ на подобные вопросы напрашивается очень и очень грустный.
Известно, что основу гуманитарного образования составляют два предмета — литература и история. Казалось бы, не стоит даже рассуждать об их важности и необходимости в деле образования и воспитания будущих граждан России. Но… Видимо, составители стандарта думают иначе. 
К примеру, с Проекте стандарта по литературе вся литература переводится на принцип “концентров”. Значит и до литературы уже добрались… А в самом Проекте стандарта предложен довольно странный подбор произведений. Так, блок русской литературы открывается темами: “Миф о солнце” (в изложении П.И. Мельникова-Печерского). Миф о сотворении мира. Мифы древних славян (2 — 3 по выбору)”. Если составители подразумевают именно славянскую мифологию, то откуда они взяли якобы славянские “Миф о солнце” и “Миф о сотворении мира”? Ни в одном историческом источнике таких “мифов славян” просто нет! А поздняя запись Мельникова-Печерского не может служить основанием для включения этих “мифических мифов” в школьные программы. Что подразумевают составители стандарта под “Мифами древних славян (2 — 3 по выбору)”? Какой источник лежит в основе этих мифов? Дело в том, что ни один из мифов древних славян не зафиксирован в письменном источнике. Суть дела раскрывается в другой книжке — в “Проекте Обязательного минимума образования”. И если верить этому документу, то здесь имеются в виду “Русские веды” и “Влесова книга”. Но эти “книги” являются поздней подделкой и не имеют никакого отношения к реальной исторической литературе! Но еще хуже ситуация со стандартом по истории.
Итак, “Образовательный стандарт по истории”. Для основной школы (5 — 9 классы) стандарт разрабатывала предметная группа в составе Л.Н. Алексашкиной, М.В. Пономарева (рук.) и Н.И. Ворожейкина, а для старшей школы (10 — 11 классы) — предметная группа: М.В. Пономарев (рук.), К.Г. Митрофанов.
Прежде всего, в Проекте стандарта по истории сохраняется принцип “концентрического” образования — изучение всего курса истории с древности до XX века начинается в 5-м класса заканчивается в 9-м классе. Таким образом, полный курс истории опять “загнан” в пять лет, причем, практически, без поправки на возрастные особенности детей. Так, историю XX века ребята проходят в 9-м классе, в возрасте 14 — 15 лет, когда они ни интеллектуально, ни нравственно еще не готовы к этому курсу. Но главное — преподавание истории на основе “концентров” в последние десять лет уже продемонстрировало серьезные недостатки подобной методики, более того, привело к разрушению исторического образования в школе. Так зачем же повторять всем известные ошибки? И вот прочитав содержание стандарта, становится ясно — зачем…
В Проекте стандарта основной школы (5 — 9 классы) курс истории традиционно разделяется на два блока — “История России” и “Всемирная история”. Это разделение позволяет сопоставить содержание, трактовки конкретно-исторических событий и оценки исторических личностей в каждом из блоков.
Блок “Всемирная история”, казалось бы, подготовлен неплохо, в нем отражены практически все основные события, личности, исторические понятия и т.д. Больше того, этот блок вызывает и положительное эмоциональное впечатление, ибо он явно написан с любовью, с чувством, с некой особой тщательностью. Неоднократно в этом блоке употребляются эпитеты “вершина”, “величие”, “выдающиеся”: “Платон и Аристотель — вершины древнегреческой мысли”, “Цицерон и Цезарь — величие Древнего Рима”, “Выдающиеся ученые и изобретатели”. Вообще, многие темы сформулированы с большим пафосом: “Жанна д’Арк и Робин Гуд — мечта о доблести и справедливости”, “Пафос и противоречия гуманизма”, “Э. Че Гевара — легенда и символ протеста”. Учащимся рекомендуется изучать и знать творчество многих мыслителей, религиозных и политических деятелей: Конфуция, Будды, Платона, Аристотеля, Цицерона, Цезаря, Аврелия Августина, Фомы Аквинского, Макиавелли, Монтеня, Лютера, Кальвина, Ллойд Джорджа, Вильсона и др. (Правда, вызывает удивление, что забыт Наполеон Бонапарт.) На протяжении всего курса предполагается изучение различных религий — конфуцианства, буддизма, христианства (правда, без употребления понятий “католичество” и “протестантизм”), ислама. В целом, складывается общее впечатление, что во всей “всеобщей истории” практически не было отрицательных явлений и отрицательных исторических деятелей, зато действовало множество интересных и великих людей, разрабатывались великие идеи и учения, происходили великие события и т.д. Исключение составляют только две фигуры — А. Гитлер и Б. Муссолини, да и то формулировка темы своеобразная и, так сказать, очень мягкая: “А. Гитлер и Б. Муссолини — роль личности и масс в истории тоталитаризма”. А какую “роль” сыграли эти исторические деятели не объясняется.
Но, вдумавшись в содержание блока “Всемирная история”, вдруг замечаешь одну интересную особенность. Если в курсе истории Средних веков очень много место посвящено западноевропейской истории, то Византии — всего одна тема: “Византийская империя”. Даже истории арабского мира уделено намного больше внимания. Но ведь для отечественной культуры в эпоху Средневековья византийское влияние имело гораздо большее значение, нежели западноевропейское. Наверное, отечественному школьнику нужно это знать и понимать. Конечно, отношения Руси и Византии не были безоблачными, Русь во многом развивалась самостоятельно, однако именно Византия понималась на Руси, как некий духовно-культурный центр тогдашнего мира. К примеру, можно ли понять специфику древнерусской истории и древнерусской культуры без знания имен и работ восточных Отцов Церкви Иоанна Дамаскина, Иоанна Златоуста, Иоанна Лествичника, Василия Великого, Григория Синаита? А своеобразие политической культуры России в XV — XVII вв.? Напомню, что в те времена Российское царство рассматривало свой путь как развитие духовного и политического наследия именно Византии. Без осмысления этих важнейших проблем, совершенно непонятным становится и постоянное стремление уже Российской империи в XIX — XX вв. к Босфору и Дарданеллам, к овладению Константинополем. Больше того, как смогут дети разобраться в истоках Эпохи Возрождения, если они не будут знать, что практически все античное наследие пришло в Западную Европу из Византии? Ведь на Западе до XIII — XIV вв. никто, кроме ирландских монахов, даже не знал греческого языка! Однако Православный Восток просто вычеркнут из всемирной истории!
Да что там Византия! На нескольких страницах стандарта упомянуты Конфуций, Будда, Лютер, Кальвин, но нет… Иисуса Христа! Видимо, составители стандарта не считают Спасителя исторической личностью, достойной их просвещенного внимания.
 Все это уже свидетельствует об определенной идеологической и политической заданности Проекта стандарта. И чем дальше вчитываешься в строчки двухтомного издания, тем больше осознаешь суть и направленность “социального заказа”, лежащего в его основе. Особо ярко этот “заказ” виден в блоке “История России”.
 Прежде всего, в истории России, если верить стандарту, не было ни одного выдающегося или великого человека, ни одного великого события, никаких великих идей и учений. Иначе говоря, эпитеты “вершина”, “величие”, “выдающийся” по отношению к отечественной истории даже не употребляются (за исключением двух устоявшихся понятий “Великие реформы” и “Великая Отечественная война”). Единственный эпитет, связанный с величием или героикой использован в теме: “Ю.А. Гагарин — героика мирного подвига”. Конечно, нет в блоке “История России” и каких бы то ни было “пафосных” формулировок. Ну, не достойна отечественная история пафоса!
Во-вторых, в курсе отечественной истории практически не упоминаются имена отечественных мыслителей (за исключением С.С. Уварова и А.И. Герцена) и религиозных деятелей (за исключением патриарха Никона и протопопа Аввакума). Создается впечатление, что история России была лишена и мыслителей, и религиозных деятелей, иначе говоря, — думающих, нравственных личностей.
В-третьих, из курса отечественной истории полностью исключено понятие православие и, как следствие, изучение православия, как важнейшего явления отечественного духовной жизни. А ведь именно на православии базировалась вся русская жизнь и вся русская культура на протяжении всей истории! Отсутствует и понятие Русская Православная Церковь. Проблеме церкви и веры вообще посвящены всего три темы: “Князь Владимир и крещение Руси”, “Государство и церковь” (Московская Русь XIV — XVI вв.) и “Никон и Аввакум — церковный раскол в человеческих судьбах” (последняя формулировка, вообще совершенно бессмысленная!). В темах по истории XVIII — XXI вв. о церкви и ее значении в жизни общества нет ни слова, как будто история Русской Православной Церкви закончилась в XVII в.! Кстати, еще хуже обстоит дело с понятиями “ислам”, “буддизм” — судя по всему в истории России ни ислам, ни буддизм не сыграли никакой роли.
В-четвертых, в отличие от всеобщей истории, отечественная история наполнена отрицательными персонажами. Об этом свидетельствуют формулировки, имеющие однозначно отрицательное значение: “Иван IV Грозный — расцвет тирании”, “Павел I — мечтатель и тиран”, “Николаевский режим”, “И.В. Сталин и формирование тоталитарной системы. Культ личности: психология тоталитаризма”, “Л.И. Брежнев — стабильность “застоя”” и др. Стоит напомнить, что в курсе “всеобщей истории” упоминаний о “тиранах” и “тирании” нет. Даже Гитлер и Муссолини — это всего лишь отдельные личности в “истории тоталитаризма”, в то время как И.В. Сталин — это именно создатель “тоталитарной системы” и “психологии тоталитаризма”. 
Разработчики стандарта сумели унизить и маршала Г.К. Жукова. “Г.К. Жуков — военный успех и человеческие жизни” — так сформулирована тема, подразумевающая, что маршал Жуков может быть признан виновником массовой гибели людей на фронтах Великой Отечественной войны. Для сравнения стоит привести формулировку, примененную к деятельности О. фон Бисмарка: “О. фон Бисмарк — “железо и кровь” в борьбе за единство нации”. Иначе говоря, если немецкому канцлеру простительно использование “железа и крови”, ибо он боролся за “единство нации”, то великий советский маршал, лучший полководец времен Второй Мировой войны фактически осуждается за защиту Отечества. Впрочем, разработчики стандарта не считают Г.К. Жукова достойным эпитетов “великий”, “выдающийся”…
Зато всё, что связано с попытками завоевания Руси, в стандарте завуалировано мягким словом “экспансия”: “Русь между Западом и Востоком — борьба против экспансии и взаимное влияние” (в XII — XIII вв.), “Борьба против экспансии с Запада. Александр Невский — военное искусство и дипломатия”, “Борьба против польской и шведской экспансии”… Не было, значит, крестовых походов на Русь Тевтонского ордена в XIII в., как не было и польско-шведской интервенции в Смутное время… А ведь и в XIII веке, и в начале XVII столетия западный мир стремился именно завоевать Русь и, уничтожив православие, силой присоединить нашу страну к тогдашней “мировой цивилизации”.
В результате, вся отечественная история, по прихоти разработчиков стандарта, оказалась поистине растоптанной и униженной. На основе данного стандарта учащиеся рискуют получить огромное количество негативной информации по истории собственного Отечества, и одновременно — массу позитивной информации по всеобщей истории. Так кого собираются воспитывать в российской школе — граждан и патриотов России или ее ненавистников?
И с каким отношением к отечественной истории учащиеся подойдут к старшей школе (10 — 11 классы), в которой составители “Образовательного стандарта среднего (полного) общего образования по истории” предлагают изучать специфику российской цивилизации? Да и в самом стандарте для старшей школы огромное множество странных, двусмысленных формулировок и сопоставлений. Чтобы не занимать места, приведу всего несколько из них. 
Для начала пример из курса “Всеобщая история”, в котором изложена так называемая “история цивилизаций”. Вот тема: “Социальная мотивация человека в китайско-конфуцианской, индо-буддийской и иудео-христианской традициях”. Эта формулировка показывает полное незнание авторами предмета, о котором они пытаются говорить, более того, пытаются учить этому предмету детей. Откуда они взяли эту странную “иудео-христианскую традицию”? Что это еще за новости? Подобная традиция известны только по кумранским рукописям, вышедшим из недр секты ессеев, причем, это явление имело исключительно локальное значение и не оказало какого бы то ни было существенного влияния на дальнейшее историческое развитие христианства. Или же авторы Проекта стандарта намеренно вводят в заблуждение наших детей, намеренно искажают суть и христианства, и иудаизма, объединив их в единую традицию? Но такая ложь, да еще предумышленная, должна просто наказываться. И, кстати, эта ложь еще раз показывает ложность и вредность вообще излюбленного ныне в историческом школьном образовании так называемого “цивилизационного подхода” — сами цивилизации классифицируются по совершенно произвольной методике.
А в курсе отечественной истории что происходит? К примеру, есть такая тема: “Роль православия в формировании политической культуры российского общества”. Во-первых, почему только в формировании “политической культуры”? А искусство, а духовная культура, а образование, а быт, наконец? Но главное — а что подразумевается под словом “роль”? Положительная? Отрицательная? Или же предполагается, что в дальнейшем авторы программ и учебников будут сами решать и сами оценивать эту самую роль? И как они захотят, так и напишут? 
Или — “Историческая преемственность форм государственного устройства России и их сравнение с развитием государственности западного типа”. Опять, во-первых, что это за абракадабра такая — “государственность западного типа”? Там, на этом медом намазанном Западе, что, во все времена была единая государственность? В какой исторический период? И снова во-вторых — а что подразумевается под сопоставлением отечественной и западной государственности? 
Еще одна тема: “Человек в сословном обществе: российская и европейская специфика. Русская община”. Как авторы стандарта хотят трактовать эти важнейшие для отечественной истории явления? В чью пользу будут приводиться аргументы? Из текста стандарта — это неясно. Хотя, как кажется, наоборот, всё абсолютно ясно. Ведь дальше следуют темы: “Особенности складывания (стиль! — С.П.) гражданского общества в России. Истоки российского конституционализма”. Значит, процесс “складывания гражданского общества” — это хорошо, а все остальные политические традиции России — плохо? 
Если исходить из того материала, который школьники должны были изучать в предыдущие годы в основной школе, то у них будут сформулированы вполне однозначные ответы на поставленные перед ними в старшей школе проблемы. Школьникам просто придется признать “вторичность” и “периферийность” России, а своеобразие ее исторического пути и культуры — досадным историческим недоразумением. 
Откуда у разработчиков Проекта стандарта по истории такое явное неприятие отечественной истории? Ведь даже если они будут настаивать на некой “объективности”, мол, дети должны знать всё, ничего от них нельзя скрывать, то почему этот принцип “объективности” не применен к истории западного мира? Или детям ни к чему знать, как “просвещенные” немецкие рыцари физически уничтожили своеобразный и огромный мир балтийских славян? Или события Варфоломеевой ночи во Франции и деяния Марии Кровавой в Англии не должны считаться примерами тирании? А безудержная работорговля и колониальный грабеж разве не был одним из основных истоков становления капитализма в Европе и США, да и вообще всей западной цивилизации? (Кстати, последняя тема в стандарте сформулирована очень толерантно: “Европейская колониальная экспансия — экономика и идеология”).
И вот здесь пора сказать о “социальном заказе”. В основе Проекта стандарта по истории лежит совершенно четкая методология, диктующая авторам столь своеобразное понимание исторических процессов. В соответствии с этой методологией, история — это совокупность экономических, политических, социальных и духовных процессов, обеспечивающих направленность развития человеческого общества к торжеству “правового государства” и “гражданского общества”, идей “прав и свобод личности”. Именно подобная направленность исторического процесса является, по убеждению сторонников такой методологии, главным и, что важно, единственно положительным, нравственно оправданным вариантом исторического развития. Данная методология была разработана в западноевропейских ученых кабинетах еще в XVIII — XIX вв. для оправдания “европеоцентристской” модели устройства мира, когда “лучшей” во всей истории человечества признавалась именно “западная цивилизация”, более того, этой цивилизации придавались черты “всеобщности”. 
Сторонники подобной методологии еще в XIX столетии считали славян “неисторическим” народом, которых европейские просветители должны обязательно “цивилизовать”, а в XX столетии Гитлер воплотил принципы этой методологии в практику. Поэтому с позиций такой методологии история России обязательно будет представляться странным и неоправданным отклонением от всеобщего древа развития человечества, а народы, населяющие Россию — этакими “нецивилизованными” сообществами. Приверженность к такого рода методологии и диктует столь уничижительное отношение к отечественной истории в Проекте стандарта. 
Разработчикам стандарта ясны и причины столь “кривой дорожки”, по которой на протяжении более тысячи лет двигалась наша страна — своеобразие экономической, политической, духовной, социальной, культурной организации русского общества. А основная из этих причин — православие, избранное нашим народом более тысячи лет назад. Потому вычеркнуты из всеобщей истории и Византия, и вообще весь Православный Восток. Потому и само православие нагло, безапелляционно вымарано из отечественной истории. И если сегодня невозможно в открытую заявить о “вредности” православия, то получается, что лучше его не изучать вовсе. 
Вот он, явный и однозначный “социальный заказ”: наши дети должны признать, что история, культура и “государственность западного типа” — это светлый, безупречный, непогрешимый идеал, с которым не может сравниться убогая, тупая, косная, тираническая, да еще к тому же и православная “российская цивилизация”. Как следствие, наши дети должны отказаться от своей истории и культуры, признать ее несостоятельной, и с радостными воплями броситься в объятья просвещенной “западной цивилизации”.
И все это очередное свидетельство “кавалерийской атаки” адептов либерально-гуманистических ценностей на отечественную историю, мешающей “складывать” гражданское общество в России.
Люди! Ау! Сколько же можно терпеть издевательства, которые называются “школьными реформами”? Что мы делаем с нашими детьми?! Если так дело пойдет и дальше, то скоро они не только собственной истории знать не будут, но и по-русски разучатся говорить! Впрочем, многие из ребят уже сегодня с трудом выражают собственные мысли на родном языке. И это тоже достижение образования последних десяти лет. 
А новый Проект стандарта уничтожает теперь и отечественную историю… Конечно, наверное, можно добиться того, чтобы в стандарт по истории России вписали понятия “великий”, “выдающийся”, исправили бы некоторые формулировки. Но как исправить общие порочные методологические подходы и безнравственное отношение к российскому прошлому целого авторского коллектива? И опять же, главное, — как добиться того, чтобы отменить поступивший этому авторскому коллективу “социальный заказ”? 
Кстати, а кто “заказчик”? Вроде бы таковым должно выступать Правительство России. Но сама модернизация образования и, в частности, разработка Проекта стандарта общего образования осуществлялась, как говорят, на деньги Всемирного банка…

***
Не так уж и давно американский футуролог Ф. Фукуяма в статье, озаглавленной вполне симптоматично “Конец истории?”, нарисовал блестящие перспективы “гражданского общества”, основанного на либеральных ценностях. Победив все иные формы идеологий, либерализм, по мнению футуролога, обязательно восторжествует во времена материального изобилия, названные им “концом истории”, ибо дальше истории уже и не нужно развиваться: “Состояние сознания, благоприятствующие либерализму, в конце истории стабилизируется, если оно обеспечено упомянутым изобилием. Мы могли бы резюмировать: общечеловеческое государство — это либеральная демократия в политической сфере, сочетающее с видео и стерео в свободной продаже — в сфере экономики”. Ф. Фукуяма уверен, что постисторические времена уже наступили, ибо в странах “передовой западной цивилизации” доминируют экономические интересы, господствуют потребительские идеалы, а, значит, отсутствуют и какие бы то ни было основания для серьезных идеологических конфликтов. А для полного благоденствия достаточно того, чтобы в иных государствах были забыты любые претензии на иные, пусть даже и более высокие идеологические учения и формы организации общества, нежели диктуемые догмами либерализма. Вот тогда и наступит истинное блаженство, тогда, когда истории не будет… 
И, может быть, не случайно в Проекте стандарта по обществоведению в области права мы находим исполнение еще одной мечты “великих западных цивилизаторов”? Здесь в завуалированной форме представлен их идеал человеческой личности, которая должна “проживать” на пространствах России: учащимся предлагается “использовать приобретенные знания и умения в практической деятельности и повседневной жизни: для осуществления ролей гражданина, избирателя, налогоплательщика, собственника, работника, потребителя”. Может быть, в самом деле, жителю России и не нужно более играть никаких иных ролей? Зачем писать и читать книги? Зачем заниматься творчеством? Зачем стремиться к духовному и нравственному совершенству? Зачем знать собственную историю? 
Только тогда стоило бы подкорректировать список указанных качеств “идеальной личности”: его нужно еще сократить и оставить лишь три функциональные роли человека — избиратель, налогоплательщик, потребитель. 
Вот тогда мы полностью изменим “менталитет общества”, исполнив предсказание американского футуролога, и — ух как заживем!.. В те времена, когда истории не будет…
Неужели мы это допустим? Нет, мы не имеем никакого морального права этого допустить! Мы обязаны организовать самый жесткий отпор намерениям «цивилизаторов» уничтожить наше историческое образование!

Аркадий МИНАКОВ		кандидат исторических наук г. Воронеж

ИДЕОЛОГИЯ САМОДЕРЖАВИЯ
Воззрения русских консерваторов первой четверти XIX века
Идеология официальной народности получила окончательное оформление стараниями министра просвещения графа С.С. Уварова в начале 30-х гг. XIX века. Ныне достаточно хорошо известны немецкие источники, которые обусловили появление формулы Уварова: "православие - самодержавие - народность"1, однако до сих пор историками недостаточное внимание уделяется русским предшественникам Уварова, которые сформулировали основные постулаты указанной идеологии уже в царствование Александра I. Речь идет о работах А.С. Шишкова, Н.М. Карамзина и М.Л. Магницкого.
Именно указанные идеологи и практики русского консерватизма в период его зарождения начали разработку таких основополагающих для зрелого консервативного сознания понятий как "православие", "самодержавие", "народность". Однако можно говорить о том, что отдельные упомянутые категории разрабатывались каждым из них более подробно, нежели другие. Так, в работах А.С. Шишкова, таких как "Рассуждение о старом и новом слоге российского языка"(1803)2 и "Рассуждение о любви к Отечеству" (1811)3 содержится развернутая трактовка прежде всего понятия "народность" с православно-консервативных позиций, в "Записке о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях" (1811)4 Н.М. Карамзина содержится целая концепция самодержавия как особого, самобытно-русского типа власти, тесно связанной с православием и православной церковью, в "Кратком опыте о народном воспитании"(1823)5 М.Л. Магницкого сформулирована консервативная программа, стержневой категорией которой является православие и самодержавие.
Хронологически первой, в трудах Шишкова, приобрело относительно четкие контуры понятие "народность" (в его разработку внесли определенный вклад С.Н. Глинка и Ф.В. Ростопчин, но в данном случае они выступали как последователи Шишкова, популяризаторы и пропагандисты его идей). Оно появилась на свет в конкретно-исторических условиях, когда лидер русских консерваторов того времени А.С. Шишков повел борьбу с галломанией и космополитизмом, характерными для большей части русского образованного общества в начале XIX в. Известная его полемика "о старом и новом слоге" с Н.М. Карамзиным носила отнюдь не только лингвистический и филологический характер, но и имела четкую политическую подоплеку.
Наплыв галлицизмов в русский язык, неумеренное заимствование иностранных слов и обычаев, а главное - попытки реализации на русской почве либеральных политических проектов, расценивались Шишковым как своеобразная подрывная акции со стороны "западнического лагеря". "Ломка" языка, с его точки зрения", неизбежно вела к размыванию того, что ныне назвали бы национальной ментальностью - основ веры, традиций, устоев, наконец, самой монархической государственности. Язык выступал в понимании Шишкова как субстанция народности, квинтэссенция национального самосознания и культуры. Естественно, для того, чтобы отстоять свою позицию, Шишков должен был обратиться к русской языковой (ее он связывал почти исключительно с церковно-славянским языком), культурной и религиозной традиции. Таким образом, Шишков неизбежно обращался к апологии русского допетровского прошлого, которое он, подобно позднейшим славянофилам, явно идеализировал и противопоставлял современности. Забвение этого прошлого, попытка заменить "предания старины" новейшими идеалами заграничного происхождения, почерпнутыми почти исключительно из просветительской, масонской и мистической литературы были с точки зрения Шишкова чрезвычайно опасны, поскольку это вело к нравственному релятивизму, опасному вольнодумству, атеизму, волевой, моральной и интеллектуальной расслабленности, и, соответственно, к упадку нации, политической зависимости ее от западноевропейских стран, в первую очередь, Франции. Увлечение западноевропейской культурой, считал Шишков, приводит русского образованного человека (прежде всего дворянина) "к тому, что он не способен быть ни воином, ни судьею, ни другом, ни мужем, ни хозяином, ни гостем..."
Недопустимость подражательства западноевропейским образцам и отказа от собственных традиций, необходимость опоры на собственные традиции (языковые, религиозные, политические, культурные, бытовые (например, в одежде, еде, повседневных поведенческих стереотипах), изучения русского языка во всех его ипостасях (любопытно, что Шишков, при всей своей приверженности "высокому стилю" церковно-славянского языка, одним из первых начал собирать народные песни, видя в них потенциальный источник для литературного языка), патриотизм, включающий культивирование национального чувства и преданность самодержавной монархии, борьба с галломанией и космополитизмом ("граждан света" Шишков причислял "к роду животных", "извергов", по его словам, космополиту "один ад стал бы ... рукоплескать") - таковы основные составляющие понятия "народность" в православно-консервативной трактовке, данной А.С. Шишковым.
В "Записке о древней и новой России..." Н.М. Карамзина, которая по сей день, с нашей точки зрения, анализировалась крайне мало, тенденциозно и односторонне, впервые в истории русской консервативной мысли была сформулирована оригинальная и весьма сложная по своему теоретическому содержанию концепция, самодержавия.
С точки зрения Карамзина, самодержавие представляло собой "умную политическую систему", прошедшую длительную эволюцию и сыгравшую уникальную роль в истории России. Эта система была "великим творением князей московских", начиная с Ивана Калиты, причем, основных своих элементах, она обладала качеством объективности, то есть слабо зависела от личных свойств, ума и воли отдельных правителей, поскольку не была продуктом личной власти, а довольно сложной конструкцией, опирающейся на определенные традиции и государственные и общественные институты. Система эта возникла в результате синтеза автохтонной политической традиции "единовластия", восходящей к Киевской Руси и некоторых традиций татаро-монгольской ханской власти. Большую роль также сыграло сознательное подражание политическим идеалам Византийской империи.
Возникшее в условиях тяжелейшей борьбы с татаро-монгольским игом самодержавие было безоговорочно принято русским народом, поскольку не только ликвидировало иноземную власть, но и внутренние междоусобицы. "Рабство политическое не казалось в этих условиях чрезмерной платой за национальную безопасность и единство.
Вся система государственных и общественных институтов была, по Карамзину, "излиянием монаршей власти", монархический стержень пронизывал всю политическую систему сверху донизу. При этом самодержавная власть была предпочтительнее власти аристократии. Аристократия, приобретающая самодовлеющее значение, могла стать опасной для государственности, например, в удельный период или в период Смуты XVII века. Самодержавие "встраивало" аристократию в систему государственной иерархии, жестко подчиняло ее интересам монархической государственности.
Исключительную роль в данной системе, по Карамзину, играла православная церковь. Она являлась "совестью" самодержавной системы, задающей нравственные координаты для монарха и народа в стабильные времена, и, в особенности, когда происходили их "случайные уклонения от добродетели". Карамзин подчеркивал, что власть духовная действовала в тесном союзе с властью гражданской и давала ей религиозное оправдание. Оправдание самодержавной власти мистическими мотивами было несвойственно для Карамзина, вероятно, в силу того, что он прошел солидную школу рационального мышления, и апеллировал в своих теоретических построениях, при объяснении роли и значения православия и православной церкви, к таким категориям как "нравственность", "нравственное оправдание" и т.д.
Самодержавная система политической власти, по Карамзину, зиждилась также на общепризнанных народом традициях, обычаях и привычках, того, что он обозначал как "древние навыки" и, шире, "дух народный", "привязанность к нашему особенному".
Карамзин категорически отказывался отождествлять "истинное самодержавие" с деспотизмом, тиранией и произволом. Он считал, что подобные отклонения от норм самодержавия было обусловлено делом случая и быстро ликвидировалось инерцией традиции "мудрого" и "добродетельного" монархического правления. Эта традиция была столь мощной и эффективной, что даже в случаях резкого ослабления или даже полного отсутствия верховной государственной и церковной власти (во время Смуты), приводила в течение короткого исторического срока к восстановлению самодержавия.
В силу всего вышеперечисленного, самодержавие явилось "палладиумом России", главной причиной ее могущества и процветания. С точки зрения Карамзина основные принципы монархического правления должны были сохраняться и впредь, лишь дополняясь должной политикой в области просвещения и законодательства, которые вели бы не к подрыву самодержавия, а к его максимальному усилению. При таком понимании самодержавия всякая попытка его ограничения являлась бы преступлением перед русской историей и русским народом.
В наиболее концентрированной и отчетливой степени взгляды на такие составляющие консервативной идеологии как православие и самодержавие, были развиты М.Л. Магницким. 7 ноября 1823 г. Магницкий отправил Александру "записку о народном воспитании", которое является с нашей точки зрения одной из этапных вех в истории русского консерватизма александровской эпохи. Начиналось это "собственноручное всеподданнейшее письмо" в характерной для Магницкого манере: "сей плод моего усердия к церкви и Царю, в обыкновенном служебном порядке не вмещающийся, куда понесу. Государь, ежели не к ногам Вашим?"6 
В этой записке Магницкий предлагал царю проект создания целостной системы "народного воспитания", которой, по его словам, покуда еще нет ни в одном из существующих христианских государств: "самоважнейшая часть управления как бы брошена везде на произвол исполнителей и ежели получила некоторое устройство, то как бы случайно и от обстоятельств". Напротив же, "люди злонамеренные" (в их число Магницкий относил Талейрана, Наполеона и Вейсгаупта), целенаправленно "занялись составлением полной системы народного воспитания". Это привело к тому, что "большая часть лучших учителей", которые должны учить наследника престола "заражены опаснейшими началами неверия идей возмутительных". Мало того: "Нет книги, по которой бы безопасно можно было учить его истории всеобщей и Российской. Нет курса прав, который можно было преподать царевичу Российскому в истинном его смысле. Нет истории систем философских, которая бы не развратила мыслей".
Созданная антихристианская система народного воспитания является плодом реализации "правильного, обширного и давно втайне укоренившегося плана и заговора". Судя по некоторым деталям, Магницкий имеет в виду, прежде всего масонство, но прямо не говорит об этом, предпочитая возлагать ответственность за происходящее в мире зло прежде всего на "князя тьмы века сего".
В записке содержится религиозно-философская трактовка Магницким тех процессов, которые происходят в мире и таких характерных явлений нового времени как "общественное мнение", "свобода книгопечатания", "конституции". В его изображении всё вышеперечисленное есть ни что иное, как порождение дьявольских сил: "Князь тьмы века сего производит большую часть влияний своих на мир и миродержителей гражданских чрез общее мнение, которое есть как бы труба, коею он, как в древности оракулы, произносит свои заключения, суды и приговоры, сеет лжи и клеветы, распространяет нелепые предсказания и нечестивые понятия. У большей части народов, и в том числе у нас, гул сей, совершенно вопреки истине, почитается гласом Божиим (глас народа - глас Божий). В конституциях, сем неистовом порождении бунта народного, главным их основанием положена свобода книгопечатания, или, что одно и то же, беспрепятственное волнение и необузданность мнения общественного, т.е. труба для глаголов князя тьмы, как можно более широкая, громкая и всегда отверзтая; а как он знает, что доброе воспитание народное, улучшая сердце и образ мыслей падшего человека, составить может и общее мнение доброе, т.е. из трубы, для него нужной, может сделать проток благодати не только на поколение настоящее, но и на будущие; то он, отвлекая всеми способами внимание правительств и людей благонамеренных от сего важного предмета, указывает его одним своим чадам и последователям, как рычаг, которым можно потрясти весь мир гражданский ". 
Магницкий явно переходил за границы дозволенного, когда утверждал, что предлагаемые им планы можно осуществить лишь вопреки "духу времени", которым ранее руководствовался Александр I: " Духу времени сие не понравится, но если бы вы знали, кто этот дух времени, которому вы служите, то старались бы не делать ему угодного". Подобного рода напоминания о былых либеральных увлечениях не могли не вызвать у монарха сильное раздражение.
В обоснование вышеизложенного Магницкий ссылается на революционные события, которые прокатились по Европе в 1820-21 гг.: "единомыслие разрушительных учений в Мадриде, Турине, Париже, Вене, Берлине и Петербурге не может быть случайным".
Исходя из своего видения общеевропейских процессов, в которых главную роль играют разрушительные силы, Магницкий предлагал Александру воспользоватьсятактикой и указаниями врагов монархии и христианства, поскольку из них же можно, как кажется, почерпнуть и противуядие, как то делается в медицине, когда кровью бешеной собаки исцеляется ее укушение", то есть составить на определенных началах план "народного воспитания", который бы охватывал все учебные заведения Российской империи.
В качестве "основного начала" народного воспитания Магницкий называл православие. На мистической стороне православия Магницкий не заостряет внимание. Оно интересует его главным образом с точки зрения политической, как учение, освящающее царскую власть: "Верный сын церкви православной, единой истинной веры Христовой, знает, что всякая власть от Бога, и посему почитает он всех владык земных, Нерона и Калигулу; но истинным помазанником, Христом Божиим, не может признавать никого, кроме помазанного на царство церковью православною. Итак, мы одни, по слову Оригена, исповедуем обе религии: и первого и второго величества. У нас одних корона самодержавия лежит на алтаре Божием, неприкосновенна для рук черни, но приемлется в таинственном священнодействии, из рук церкви. Над нею крест, над державою крест, над скиптром крест. Тут нет ничего человеческого. Нашего Государя мы открыто во всяком училище отечества нашего называем и должны называть помазанником Божиим, и все знают и веруют, что это правда. Пусть скажут сие училищах Пруссии, Нидерландов, Англии о их государях, там рассмеются".
Однако понимание православия Магницкого отнюдь не было "казенным", в духе позднейшего С.С. Уварова а, напротив, "оппозиционным". Его высказывания на этот счет явно отражали позицию тех православных кругов, которые были недовольны "петровской революцией". Так, поминая недобрым словом "Лефортов и Биронов" он утверждал, что "дух времени" "более ста уже лет" нападает на православие: "Пусть заглянут в акты синода и тайной канцелярии от начала 18 столетия до конца его и между прочим в дела о Феофилакте, епископе Тверском, и члене синода Арсение". Однако, несмотря на то, что православие оказалось ослабленным борьбой с "духом века сего", оно остается единственной верой истинной, "в которой слово Божие не только сохранено во сей чистоте непрерывной иерархиею Апостольскою; но и засвидетельствовано, подписано кровью мучеников всех веков прошедших и даже ежедневных" (Магницкий ссылался на то, что в Греции был напечатан мартиролог в котором перечислялись сотни современных мучеников за веру, погибших от рук турок).
Понимаемое таким образом православие теснейшим образом связано с самодержавием. Без первого невозможно второе. Более того, "самодержавие вне православия есть одно насилие", утверждал Магницкий. Православие и самодержавие, таким образом, "два священных столпа, на которых стоит империя". Говоря о том, что "православие и благоговение к помазаннику Божию должны быть основанием русского народного воспитания", Магницкий уже в 1823 г. приближался к триединой формуле, представленной впоследствии С.С. Уваровым.
Таким образом, в условиях явного кризиса идеологии "просвещенного абсолютизма", то есть той идеологической доктрины, которой российская монархия придерживалась в течение весьма длительного времени, русские консерваторы фактически дали идеологическое обоснование и выражение консервативному повороту в политике самодержавия, причем с православно-патриотических, а не с господствующих в то время мистико-космополитических позиций. Однако их взгляды не разделялись в то время верховной властью.
Впоследствии, С.С. Уварову лишь оставалось придать теоретическим построениям эпохи царствования Александра I характер чеканной формулы, явно противостоящей главному лозунгу противостоящего консерваторам лагеря: "Свобода, равенство, братство".
 
ПРИМЕЧАНИЯ
1 А.Л. Зорин. Идеология "православия - самодержавия - народности" и ее немецкие источники // В раздумьях о России (XIX веку) / Отв. ред. Е.Л. Рудницкая. М., 1996. С. 105-128.
2 Шишков А.С. Рассуждение о старом и новом слоге российского языка. СПб., 1803.
3 Рассуждение о любви к Отечеству//Шишков А.С. Собрание сочинений и переводов: в 17 т. Т.4. СПб., 1825.
4 Карамзин Н.М. Записка о древней и новой России. М., 1991.
5 Собственноручное всеподданнейшее письмо действительного статского советника Магницкого, с поднесением записки о народном воспитании// Сборник исторических материалов, извлеченных из архивов I Отделения с. е.и. в. к. СПб., 1876. Вып.1. С.363.
6 Сборник исторических материалов, извлеченных из архивов I Отделения с. е. и. в. к. СПб., 1876. Вып.1. С.363. Далее все ссылки идут по этому изданию: С.363-374.
Kotkalo@voskres.ru